— Когда думаешь его брать?

— Завтра. А может, послезавтра — мне интересно, что предпримет Тойота, узнав об исчезновении Можейко.

— Могу подсказать.

— Буду очень признателен, — иронично произнес Климов.

Скоков достал из сейфа пленку, на которой Перцов записал конец беседы Тойоты со Спрутом, вставил в магнитофон и нажал кнопку воспроизведения.

— Сходняк, значит… — озадачился Климов. — Это интересно… А кто разговорчик зафиксировал?

— Мой секретный агент, — сказал Скоков. — И он получил заказ на Можейко.

— Что-то новенькое. — Климов встал и задумчиво прошелся по кабинету. — Раньше вы рассуждали так: «Мы не банда, мы не имеем права пользоваться методами средневековья…» А теперь вон как заговорили! Что изменилось?

— Ничего. В моем возрасте убеждений не меняют.

Климов, соглашаясь, кивнул, но взгляд его темно-карих глаз по-прежнему выражал озабоченность и недоумение.

— Вы что-то недоговариваете, Семен Тимофеевич. Что?

Скоков тяжко вздохнул и, взяв слово с ученика хранить сказанное им в тайне, поведал о судьбе Перцова. В заключение сказал:

— Мне этот груз тащить тяжело, ты помоложе — выдержишь! Выдержишь?

— Постараюсь. Какие будут указания?

— Не беги быстрее, чем думает голова, — улыбнулся Скоков. — С Можейко ты поторопился…

— Но я же не знал…

— Понимаю. Давай кумекать, как помочь Перцову. Он только внедрился и, если выполнит задание, которое ему поручил Тойота, то его акции, как ты понимаешь, резко пойдут вверх.

Наверное, с минуту Климов молчал, напряженно соображая, как поступить в столь каверзной, можно сказать, драматической ситуации — жаль было лишиться такого важного в деле Тойоты свидетеля, каковым являлся Можейко, но и Перцова подводить не хотелось…

— Я могу сегодня встретиться с Перцовым? — наконец спросил он, резко вскинув голову.

— Можешь, — кивнул Скоков, понимая, что Климов принял решение, взяв, естественно, всю ответственность на себя. Он вызвал Родина и, когда тот вошел, сказал: — Состыкуй его с Терьером (так в целях конспирации они окрестили Перцова) и… приступай к моим обязанностям.

— Не понял, — растерялся Родин.

— Я сегодня с Колбергом улетаю на юг, точнее — в Дагомыс. Хочу немножко отдохнуть, здоровье поправить.

Климов взглянул на календарь. Девятнадцатое. А через два дня в Дагомысе открываются всероссийские соревнования по карточным играм, в которых примут участие Гриша Блонский, шулер международного класса Фима Гурин и другие известные кагалы Москвы. Подумал: «Старик катит туда неспроста».

— Передайте от меня привет Ягунину.

— Передам, — сказал Скоков, вставая и застегивая пиджак. — Но было бы лучше, если бы ты похлопотал за него, скажи Денисову, что мужик давно на подполковника тянет. — Он вышел из-за стола, тепло простился с коллегами и, пожелав им удачи, уехал домой.

— Саша, можешь оказать мне услугу? — спросил Климов, когда они остались одни.

— Внимательно слушаю, — сказал Родин, усаживаясь в кресло Скокова.

— Я знаю, что главный режиссер Молодежного театра твой хороший друг. Так?

— Именно так.

— А он может одолжить тебе на пару часов своего лучшего гримера?

— Наверное, может, — удивился Родин. — Но зачем?

— На этот вопрос я тебе отвечу в анатомичке Первого Мединститута.

— У Каширина?

— Да. Действуй, Саша. Время не ждет.

Считая вопрос исчерпанным, Климов набрал номер Смородкина, вернее — свой, ибо Смородкин сидел в его кабинете и точил лясы с новенькой секретаршей, пытаясь выяснить уровень ее морального потенциала по отношению к пятидесятилетним мужчинам — на днях ему исполнилось пятьдесят, и жена заявила, что муж в этом возрасте для жены уже интереса не представляет.

— Я вас слушаю.

— Витя, насколько мне известно, вы с Кашириным понимаете друг друга с полуслова.

— Ежели бутылку дернем, то да.

— Тогда бери бутылку и выясни: не согласится ли он одолжить нам покойничка.

— Кого?!

— Труп! Желательно — бесхозный. И жди меня. Понял?

— Понять-то понял, но еще не переварил.

— По дороге переваришь. — Климов положил трубку и посмотрел на Родина. — Ты еще здесь?

— Костя, что ты задумал? — спросил Родин обеспокоенно.

— То, что не в состоянии сделать твой шеф.

— Что именно?

— Американцы говорит: «Господь Бог создал людей слабыми и сильными, а полковник Кольт уравнял их». Скоков считает эту поговорку аморальной и циничной. Я — справедливой. Я считаю… В общем, против беспредела нет иных мер борьбы, кроме адекватного беспредела, направленного на самих же бандитов.