Соберись, Озма.

Что-то было не так, и ей нужно было не о встрече с Джеком думать в первую очередь — ей нужно было проверить, в хижине ли еще Момби. Месть ведьме должна стать приоритетом, если только её нет на поле.

Её взгляд остановился на светло-коричневом доме Момби, видневшемся вдали. Хижины Момби и Джека выглядели так же, как и раньше, словно в них по-прежнему жили. Глиняные горшки всё еще стояли на крыльце у Джека, растения в них вовсю цвели синими и фиолетовыми гиацинтами, как всегда. А кресло-качалка Момби по-прежнему стояло у её двери с наброшенным на спинку любимым одеялом. Она на мгновение замялась, прежде чем идти дальше, но затем отогнала нервозность.

Озма выхватила кинжал из-за пояса. Часть первая её плана — убить Момби. Часть вторая — найти Джека. И часть третья — убить Волшебника.

Озма кралась по краю леса, прячась за стволами, хотя ей хотелось бежать через поле. Она сомневалась, что Момби смотрит в окно в ожидании её появления, но ей нужно было подобраться незаметно, чтобы всё прошло гладко.

Добравшись до хижины, Озма вышла из-за деревьев. Момби не держала ни одного цветка возле своего дома. Клумбы перед хижиной представляли собой лишь грязные участки с сорняками, как и прежде. Это вполне соответствовало характеру Момби.

Крыльцо было пустым, если не считать единственной деревянной качалки, на которой Момби сидела, наблюдая, как они работают в поле. В тот миг Озма почти услышала визгливый голос Момби, приказывающий им работать быстрее, и она отогнала этот раздражающий голос прочь.

Озма подкралась к двери, покрытой грязными потеками, и толкнула её как можно тише, но раздался крошечный писк, и она замерла. Сжимая кинжал, Озма вошла внутрь — в доме всё еще пахло Момби: мускатным орехом, имбирем и тухлыми яйцами. Гостиная казалась неизменной: канареечно-желтая софа и стол, заставленный пустыми стеклянными бутылками и флаконами, в которых Момби хранила противоядия для Волшебника.

Дверь в комнату Озмы была открыта, и она увидела, что от неё ничего не осталось. Её шерстяная куртка больше не висела на стене, гардероб с одеждой исчез, а одеяло с кровати теперь служило занавеской на дальнем окне. Всё выглядело так, будто она никогда здесь не жила. Но это её не удивило.

Медленно она направилась к комнате Момби; её дверь была закрыта, всегда защищенная от чужого проникновения. Только вот, как и у барьера вокруг поля, вокруг двери не было синего мерцания. Барьер исчез и здесь. Дыхание перехватило, глаза расширились. Что-то было не так — Момби никогда бы не оставила свою комнату незащищенной.

Озма тяжело сглотнула, повернула ручку и приоткрыла дверь; раздался легкий скрип. Её глаза остались широко раскрытыми, когда она вдохнула смесь запахов ведьмы, внутренностей плодов фейри и лаванды. Она никогда раньше не видела комнату Момби из-за заклинаний, наложенных на неё.

Пространство было заполнено стопками книг, из некоторых торчали разрозненные листы бумаги. Книги заклинаний. Кроме них, там была только кровать Момби с измятыми простынями, шкаф и несколько серебряных ведер для её смесей.

Джек. Что, если его тоже нет на поле? Что, если он ушел куда-то еще? Что, если она никогда больше его не найдет?

Карта в её венах могла привести её к местам, но это было всё, она и раньше пыталась почувствовать его, но не могла, так же как не смогла бы найти Реву. Раненый звук вырвался из её груди; она закрыла дверь и бросилась прочь из комнаты, выбежала из хижины обратно в дневной жар.

Спрыгнув с крыльца, она помчалась к серой хижине на другой стороне поля. Густые вьющиеся плети тыквы хлестали её по ногам, пока она спешила, но она не обращала внимания на легкую боль в лодыжках.

Озма остановилась у края участка, её лицо горело; она перевела дух, прежде чем ступить на неровное крыльцо. Гиацинты снова привлекли её внимание — он должен быть там.

Дрожащей рукой она осторожно открыла дверь на случай, если Момби здесь. Ведьма никогда не заходила в хижину Джека, но за последние два года всё, казалось, изменилось, и ей нужно было сохранять осторожность. Она сжала кинжал в руке, входя в крошечную гостиную. Софа и маленький кухонный стол всё еще были на месте, но комната была пуста. На стенах висели картины — её и Джека, с местами, которые они когда-то хотели посетить. Они были не слишком хороши, но они были их собственными. Она не смогла сдержать улыбки, потому что он сохранил их.

Из единственной другой комнаты в хижине донеслось движение, за которым последовали приглушенные звуки. Сжав клинок крепче, Озма на цыпочках прошла по крошечному коридору к открытой двери.

Она нахмурилась и замерла в дверном проеме, заглядывая внутрь. Рыжие волосы, ярче тыкв снаружи, выделялись в комнате, как маяк. Её сердце подпрыгнуло от восторга так же быстро, как рухнуло в бездну в тот миг, когда она вошла внутрь. Она не могла осознать то, что видела. Обнаженное тело Джека было верхом на другом мужчине с темными волосами. И он ритмично толкался внутри него.