— Она действительно стихийница, — признал Алесто и отодвинул от уха связир, чтобы не перегружать слух эмоциональными воплями подчиненного.

— Нет, с практикой все законно, — продолжил разговор Алесто, когда у Дьера закончились слова. — Они сейчас в доме у мэтра Герхана. Если помнишь, лет десять назад была принята программа о привлечении вышедших на пенсию архимагов к воспитанию юных дарований. Программа провалилась, но несколько мэтров все еще желают передать опыт следующему поколению. Не бесплатно, конечно.

— И что вы собираетесь делать, шеф? — спросил Дьер. — Вернуть Пепел домой?

Алесто поморщился. По сути, подчиненный был прав. Удерживать девочку у них нет прав. Но если они отправят принцессу домой в Асмас, прижать школу будет крайне сложно. Директор точно вывернется. Скажет, что девочку ему отдали родственники. Покается, что не проверил документы, но у них часть детей вообще без документов, ибо специфика…

«С улиц мы их спасаем», — скажет он и будет прав. Школу потрясут проверками и на этом все успокоится.

— Не будем торопиться, — принял непростое решение Алесто. — Поговорим сначала с парнем, может, удастся склонить к сотрудничеству. Ну и с девочкой тоже нужно будет пообщаться.

— Дети же, — справедливо заметил Дьер.

— В этом деле нам без их помощи не обойтись, — признал Алесто, думая о том, что риск все же надо будет минимизировать. Если согласятся помогать, конечно.

На встречу с Ветром он отправится сам. Придется по ходу беседы оценивать, насколько парень предан школе и можно ли будет его использовать.

Глава 11ч3

— Пепел, не переживай сильно. Шкура у меня толстая. Я твой порез даже не замечу, — излишне беззаботно заявил Ветер и чуть сместился, подставляя под удар плечо. Так-то ему и доли секунды хватит, чтобы выхватить нож, обезвредить девчонку, вывернув ей запястье, но в этой тренировке он был объектом, а не участником.

Нож задрожал. Ветер напрягся, смотря на покрасневшее лицо Пепла, на выступившие на лбу капельки пота, на прикушенную от усилий губу и с ненавистью глянул на Гэльского. Вот по чьей самодовольной роже он бы с удовольствием съездил…

— Прекрасно, — пропел менталист, — ты меня радуешь, девочка. Отличный результат. Попробуем чуть усилить давление.

Из носа Пепла тонкой струйкой потекла кровь, она шмыгнула совсем уж беспомощно, и Ветер интуитивно почувствовал — вырубится. Предпочтет потерять сознание, чем воткнуть в него нож.

— Ой! — он хлопнул себя по шее. — Вот гад! — дернулся, плечом натыкаясь на лезвие. Махнул рукой, толкнул девочку, подхватил, не давая упасть. Прижал к себе, ощущая, как та мелко дрожит и глянул в упор на Гэльского.

Тот вызов принял. Ухмыльнулся приглашающе, демонстративно коснулся кончика носа, мол, все еще жду исполнения обещания сломать.

— Перерыв! — объявил менталист. Сел в кресло, с удовольствием вытянул ноги и достал новомодный планшет.

— Ветер, — Пепел оторвалась от юноши, посмотрела на него испуганными глазами, — тебе больно? Давай кровь остановлю. Я умею, честно. И перевяжу.

— Пустяки, не суетись, — тот замотал головой. Снял через голову рубашку, глянул снисходительно на порез на бицепсе. — Пустяк, как и говорил. Пластырь наклеить и все дела.

— Я, — голос у девочки задрожал, глаза наполнились слезами. — Зачем ты подставился? Я бы справилась. Наверное. Но еще немного точно бы продержалась.

— Пепел, перестань разводить сырость, — остановил ее парень, — я еще десять таких царапин с легкостью переживу. Первый раз, что ли? Нас мастер Хе знаешь, как гоняет? Я один раз с переломом ноги с тренировки уползал.

— Нет, — сурово свела брови Пепел, понимая, что парень пытается ее успокоить, — никакого оружия. Я отказываюсь тебе угрожать, — и она повернулась к сидящему в кресле учителю. Тот отложил планшет, вскинул брови.

— Бунт? — хмыкнул, рассматривая девочку. Насмешливо дернул уголком рта: — Могу предложить в напарники твоего ушастого друга.

И он протянул руку — по воздуху, болтая лапами и вереща, из кухни прилетел кролик.

— Нет! — дернулся Ветер, но Оля его остановила.

— Согласна, — твердо сжала губы, прищурилась. В голове мелькнули чьи-то слова о том, что битвы выигрываются внутри. И закравшийся страх поражения приводит к проигрышу.

Вот и Гэльский что-то заподозрил, посмотрел оценивающе. Поставил кролика на стол.