«Ты неправ, — подумал Жоссеран. — Бог, что обитает здесь, не властен надо мной».

Труп почернел на морозе. Глаз не было, их выклевали птицы, внутренности были вспороты животными. Он на мгновение показался над ними сквозь туман. Его положили на утес над тропой, и одна рука застыла, свисая с края скалы. Невозможно было сказать, мужчина это или женщина.

— Клянусь святыми угодниками, что это? — пробормотал Жоссеран.

— Таков обычай, — сказала Хутулун. — В долинах мы предаем наших мертвых червям. На высоких перевалах они оставляют своих мертвецов своим богам.

Уильям перекрестился.

— Язычники, — сплюнул он.

Они видели еще два трупа, в разной степени разложения. А на следующий день, когда они проходили через узкое ущелье под кулаком черной, растрескавшейся от мороза скалы, Жоссеран услышал, как что-то упало, и вскрикнул, подняв тревогу, подумав, что это камень. Позади него что-то приземлилось на плечо Уильяма с дождем мелких камней. Выглядело это точь-в-точь как гигантский черный паук. Уильям взвизгнул, его пони шарахнулся в сторону, осыпав осыпь под копытами, и едва не сбросил его.

Именно Жоссеран, находившийся ближе всех, развернул Кисмет на узкой тропе, схватил поводья скакуна Уильяма и успокоил его.

Уильям уставился на сгнившую тварь, что свалилась на него с невидимого трупа в двадцати футах над ними.

— А вот, брат Уильям, — сказал Жоссеран. — Рука Господня.

Грохот его смеха эхом прокатился по одиноким горным тропам.

***

XXXVI

Жоссеран подставил лицо холодному солнцу. Руины темным силуэтом высились над ними. Крепость разрушилась за века, и теперь на высоком утесе остались лишь несколько обвалившихся стен из сырцового кирпича — свидетельство некоего давно забытого предназначения. Жоссеран задумался об одиноких людях, что несли здесь свою службу.

Хутулун осадила коня рядом с ним.

— Что это за место? — спросил он.

— Его называют Башней Солнца, — сказала она.

Она шагом повела коня через ущелье. Жоссеран последовал за ней. Тропа исчезла в черной тени утеса.

— Легенда гласит, что много лет назад великий хан договорился выдать свою дочь замуж за царевича, жившего по ту сторону этих гор. Но здесь прятались разбойники, и путь был небезопасен. Поэтому ее привезли сюда, в башню, со свитой служанок. У обоих концов ущелья выставили конную стражу, пока они ждали прибытия царевича с эскортом, чтобы забрать ее. Но когда он наконец приехал за ней, то обнаружил, что она беременна.

— Стражники? — спросил Жоссеран.

— Возможно.

— Что с ней случилось?

— Служанок привели к хану, и они поклялись ему, что ни один мужчина не прикасался к царевне, что каждый день в полдень с неба на коне спускался бог, чтобы возлечь с ней. Они сказали, что дитя принадлежит Солнцу.

— И хан поверил этой истории?

— Разве ты не веришь, что бог может возлечь с женщиной и дать ей свое семя?

Жоссеран рассмеялся.

— Я знаю лишь один способ, как можно зачать дитя.

И тут он подумал о своей собственной вере, и смех замер у него в горле. «Разве я сам не верю в подобную легенду, — подумал он, — и разве не это — краеугольный камень моей веры?» Он с беспокойством оглянулся на башню, а затем на Уильяма.

Чем дальше я иду по этим варварским землям, тем больше я забываю себя. Я могу затеряться здесь и никогда не найти дорогу назад в христианский мир.

И, возможно, никогда и не захотеть.

В ту ночь черные горы застыли под серебряной луной. Внезапный порыв ветра хлестнул по брезенту их шатра, и он почувствовал, как капля снега скользнула ему за шиворот под капюшон рясы.

Уильям рядом с ним дрожал.

— Хутулун говорит, что по ту сторону этих гор есть христиане, — сказал Жоссеран.

— Когда она тебе это сказала?

— Несколько дней назад.

— Почему ты мне раньше не сказал?

— Я говорю тебе сейчас.

— Это пресвитер Иоанн?

— Не знаю. Она лишь сказала, что в Каракоруме уже знают о нашей вере и что при дворе даже есть те, кто ее исповедует.

Уильям не сразу ответил; холод замедлял его мысли.

— Я же говорил тебе, что Бог нас направит, тамплиер.

— Мы также обсуждали основы нашей веры, и она выразила желание увидеть Евангелие, — сказал Жоссеран.

— Ты рассказал этой ведьме о Святой Библии, что я храню? С какой целью?

— Ей любопытна наша вера.

— Она не смеет к ней прикасаться! Она ее осквернит!

Сквозь дыру в шатре Жоссеран увидел, как по небу прочертила ртутный след падающая звезда.

— Может, обратишь свою первую душу, — сказал он.

— Она ведьма, и спасения для нее нет.

— Она не ведьма.