— Меня послал Зарксас, тебе на помощь! — выкрикнула она, пытаясь перекричать грохот и вопли, доносившиеся даже сюда.

— Знаю! — калека даже не взглянул на женщину. — Следи в оба за этими псами! Среди них есть силачи, готовые на все! Меч держи наготове!

— Надсмотрщики, в бой! — Зарксас, должно быть, перегнулся над средней, не закрытой палубой частью галеры, потому что голос его прозвучал отчетливо. — Внизу остаются только Абсанум и Кериза! Остальные — в бой! Бегом!

— Ого, видать, нашим нелегко! — спокойно констатировал старый келевст. — Иди к носу и смотри! Гребцы должны держать руки на рукоятях весел! Кто опустит руки, руби его по голове немедля! Они знают закон! А ты не колеблись, если хочешь пережить эту ночь! И если хочешь, чтобы Кадмос выжил!

Кериза поспешно пробежала по длинной центральной скамье, по которой ходили надсмотрщики, следившие за гребцами. В сужении носовой части она обернулась. Отсюда она видела лишь спины гребцов, в основном исполосованные кнутами, в ранах и шрамах, а также поникшие, безразлично опущенные головы. Она предпочитала это, чем видеть направленные на себя, поблескивающие в полумраке, полные ненависти глаза.

Но здесь, в носу корабля, из-за какой-то причуды акустики звуки боя доносились смешанными, неразличимыми и в то же время усиленными. Керизе на мгновение показалось, что она находится внутри огромного котла, в который кто-то сильно, быстро, непрестанно колотит.

Она инстинктивно зажала уши руками. И в этот самый миг увидела, а скорее почувствовала, что в позе одного из гребцов в среднем ряду произошла какая-то перемена. Он вроде бы сидел так же, склонившись, но правое плечо опустилось, линия затылка выражала уже не бессильную и тупую покорность, а сосредоточенность, ощутимую, затаившуюся сосредоточенность.

Она забыла о раздирающем уши грохоте, выхватила меч из ножен и прыгнула к гребцу. Как можно грознее и громче она крикнула:

— Эй, ты, руки на весла!

Одновременно крикнул старый Абсанум от котла:

— Берегись! Сзади! Берегись!

Но он опоздал. Кериза почувствовала, как чья-то рука схватила ее за ногу; она потеряла равновесие и рухнула прямо на гребцов нижнего яруса. Тотчас же грянул торжествующий рев, чьи-то вонючие ноги прижали ее к доскам, цепкие лапы впились в хламиду, в ремни доспехов, в плечи.

К счастью, она не выпустила меча и не потеряла сознания. Она рубанула по руке, вцепившейся в край ее нагрудника, вывернулась, вскочила на ноги. Прежде чем ее успели снова схватить и повалить, она увидела, что один из гребцов уже разорвал цепь и вскакивает со скамьи. Не раздумывая, с силой отчаяния она ударила его мечом по шее, ближайшего хлестнула по лицу, другого — по рукам. Она отскочила на мостки в тот самый миг, когда старый Абсанум, ковыляя, добрался до нее на своей деревянной ноге.

— Я убила! — бледная, потрясенная, встретила она в полузабытьи Кадмоса, когда тот после тяжелой, но победной схватки вернулся на палубу.

— Римлянина? Он прорвался на наш корабль? О, храбро!

— Нет, гребца… Он порвал цепь и…

— А-а, гребца? Правильно сделала! Этот скот нужно держать в узде!

Но Кериза повторила еще раз, глядя на свои руки почти с омерзением или страхом:

— Я убила человека, а не скотину!

— Глупости! — Кадмос был еще пьян от схватки и не вслушивался в ее слова. — Пленных на его место хватит! Мы захватили галеру! Немного повреждена, но до порта доплывет! Удачная охота! И оружие добыли! Зарксас хочет назвать новую трирему «Кериза». Ты согласна?

Девушка кивнула, но все еще была во власти своих мыслей. Она заговорила быстро, не обращая внимания на суету и шум на палубе:

— Послушай, скажи Эоносу. Это, верно, нехорошо! Эти гребцы… от них ведь все зависит! Если бы они перестали слушаться приказов, то и лучшие моряки, и храбрейшая команда ничего бы не смогли сделать! Им пришлось бы погибнуть! А эти гребцы-рабы ненавидят нас так, как только можно ненавидеть!

— О, страх сильнее ненависти! — рассмеялся Кадмос. — А уж о том, чтобы они боялись, ревностно заботятся надсмотрщики! Так было и так будет! Как же ты хочешь, чтобы было иначе? Кто будет грести? Это проклятая работа!

Кериза тихо вздохнула.

— Сделай что-нибудь… Я сегодня убедилась, что от послушания этих гребцов зависит все! Это огромный риск!

— О, послушание — это то, чего добиться легче всего! Не о чем тебе беспокоиться! Пойдем, лучше посмотрим добычу. В каюте командира той галеры была какая-то дорогая одежда. Может, выберешь себе что-нибудь.

— Но поговори с Эоносом! — еще раз напомнила Кериза.

— Ох, хорошо, хорошо! — пообещал Кадмос и тут же об этом забыл.

Кадмос лениво перевернулся на другой бок, сдвинулся левее, чтобы уклониться от пучка солнечных лучей, пробивавшихся сквозь листву и обжигавших ноги. Но Кериза не шевельнулась, и выражение ее лица оставалось серьезным.

— Послушай! — тихо сказала она. — Плохи дела! Люди уже теряют пыл, перестают верить…

Кадмос притянул к себе любимую, оперся головой о ее колени и заставил ее открыть глаза. В тот день они вышли за стены Мегары, на пустоши, тянувшиеся до самого мыса Камарт, ибо Гасдрубал хотел убедиться, что высадка в этой части полуострова невозможна и что с этой стороны городу ничего не угрожает.