Он наклонился над центральной, некрытой частью галеры и крикнул:

— Братья, еще немного терпения! Зайдем этому зубастому волку с хвоста и будем так держаться! Как нашпигуем его снарядами, он быстро взвоет!

Первая стрела, выпущенная из катапульты, — снаряд величиной с копье — неожиданно просвистела и угодила в отряд солдат, стоявших на носу галеры. Она пронзила плечо одному воину и застряла в боку другого. Раненый, старый ветеран многих войн, не смог сдержать боли и со стоном рухнул. Ему ответил хоровой визг ужаса из толпы женщин. Но уже летел второй снаряд, который с треском отколол щепу от мачты, а третий свалил десятника.

Старый вождь Фульвий Флакк мгновенно осознал весь ужас положения.

— Да у них же катапульты! — бросил он Опию Сабину. — Они нас тут перестреляют, как уток!

Словно в подтверждение этих слов, снаряд снова прожужжал в воздухе, и ему ответили стон и предсмертный хрип в группе солдат, а также почти истерический крик женщин.

— Женщин — под палубу! Живо! Солдаты, за борта! Нам остается одно — атака! Разворачивай, Опий, на месте разворачивай, и в атаку!

Опий Сабин не успел исполнить приказ — он рухнул с огромной стрелой, торчащей в горле. Флакк перешагнул через его ноги, еще бившиеся о доски палубы, и сам, спокойно и решительно, принял командование.

Трирема, табаня левыми веслами и усиленно гребя правыми, начала разворачиваться на месте, взбивая вокруг пену на вздыбившихся волнах. Но легкая пиратская галера, словно пес за вепрем, неотступно кружила за ней, держась у самой кормы. Снаряды из катапульт продолжали со свистом рассекать воздух. Один пролетел над палубой, оставляя в воздухе дымный след, и с шипением канул в волнах, другой вонзился в рею, на которой был свернут ненужный в безветренный день парус. Тотчас оттуда повалил дым, а мгновение спустя вырвалось и быстро разрослось пламя.

— Фаларики! Стрелы с комьями горящей смолы! — вскрикнул Спурий Юкунд. — Они нас сожгут!

Трибун Гай Семпроний, сзывая солдат, бросился к огню, но уже второй снаряд ударил в борт, третий — в палубу, четвертый угодил в самую середину корабля, вызвав там суматоху. Во всех этих местах взметнулось пламя, быстро разрастаясь, а когда солдаты кинулись его тушить, их принялись косить новые, меткие, летящие все гуще снаряды.

Гай подбежал к адмиралу. Лицо его было закопчено, туника разорвана.

— Вождь! — кричал он, пытаясь перекрыть шум солдат, борющихся с огнем, вопли надсмотрщиков, подгоняющих внизу гребцов, плеск и треск весел. — Вождь! До рукопашной не дойдет! Они сожгут нас, перебьют людей, но в бой не вступят!

— Я вижу! — Флакк из-под нахмуренных бровей бросил короткий взгляд на пустые места, где стояли снятые машины. — Один меткий камень из кормовой катапульты закончил бы этот бой! А так… Придется гибнуть! Эти пираты, должно быть, на жалованье у Карфагена! Ведь не добычи они у нас ищут!

— Вождь! А женщины? Помни о женщинах, которые нам доверились!

Флакк оглянулся. По его приказу женщины сбежали под палубу, спасаясь от снарядов, но, видимо, не все смогли побороть любопытство, ибо на корме, в самом опасном месте, стояла какая-то белая фигура. Адмирал узнал Плотину, которая так жаждала приключений.

Он порывисто обратился к ней:

— Что ты выбираешь, Плотина? Смерть или пиратский плен? Вас, конечно, освободят, взяв огромный выкуп!

Та повернула к нему спокойное, хоть и бледное лицо.

— Смерть — приключение короткое и скверное. Может, я бы и выбрала его, но стрелы все падают где-то вдалеке. А мои спутницы там, внизу, только скулят от страха и кричат: «Жить!», так что надо жить, вождь.

— Хорошо! Мы уверяли вас в безопасности, и теперь мы должны подчиниться вашей воле. Даже если речь идет о нашей чести! Гай, отдай приказ: «Весла вверх!» Подай пиратам знак, что мы хотим сдаться. Пусть назовут свои условия.

Условия, поставленные Тридоном, сводились к одному требованию: сдаться, бросить оружие, а дальше будет так, как он решит. На борту женщины? Из знатных домов? Что ж, о выкупе можно будет поговорить, но позже.

Быстро и умело пираты завладели триремой. Женщин, весь штаб адмирала и всех офицеров они перевели на свою галеру, заперев под палубой; из солдат выбрали самых сильных и загнали на весла; перенесли всю добычу, особенно оружие. Они освободили гребцов, прикованных к веслам на триреме, оставив там остальных солдат, но переломали все весла и срубили мачту.

— Как доберетесь до берега — ваше дело! Мы даруем вам жизнь, ибо такова наша милость и доброе расположение духа! За это благодарите тех дам, потому что такой удачи мы не ждали на военной галере! — смеялся Тридон. — Нам весело, а сегодня ночью будет еще веселее, так что и вы получите какую-никакую утеху!