empty-line/>

Хазарский хан, в уме своём

Уже Людмилу обнимая,

Едва не пляшет над седлом;

В нём кровь играет молодая,

Огня надежды полон взор:

То скачет он во весь опор,

То дразнит бегуна лихого,

Кружит, подъемлет на дыбы,

Иль дерзко мчит на холмы снова.

Рогдай угрюм, молчит – ни слова…

Страшась неведомой судьбы

И мучась ревностью напрасной,

Всех больше беспокоен он,

И часто взор его ужасный

На князя мрачно устремлён.

Соперники одной дорогой

Все вместе едут целый день.

Днепра стал тёмен брег отлогий;

С востока льётся ночи тень;

Туманы над Днепром глубоким;

Пора коням их отдохнуть.

Вот под горой путём широким

Широкий пересёкся путь.

«Разъедемся, пора! – сказали, –

Безвестной вверимся судьбе».

И каждый конь, не чуя стали,

По воле путь избрал себе.

Что делаешь, Руслан несчастный,

Один в пустынной тишине?

Людмилу, свадьбы день ужасный,

Всё, мнится, видел ты во сне.

На брови медный шлем надвинув,

Из мощных рук узду покинув,

Ты шагом едешь меж полей,

И медленно в душе твоей

Надежда гибнет, гаснет вера.

Но вдруг пред витязем пещера;

В пещере свет. Он прямо к ней

Идёт под дремлющие своды,

Ровесники самой природы.

Вошёл с уныньем: что же зрит?

В пещере старец; ясный вид,

Спокойный взор, брада седая;

Лампада перед ним горит;

За древней книгой он сидит,

Её внимательно читая.

«Добро пожаловать, мой сын! –

Сказал с улыбкой он Руслану. –

Уж двадцать лет я здесь один

Во мраке старой жизни вяну;

Но наконец дождался дня,

Давно предвиденного мною.

Мы вместе сведены судьбою;

Садись и выслушай меня.

Руслан, лишился ты Людмилы;

Твой твёрдый дух теряет силы;

Но зла промчится быстрый миг:

На время рок тебя постиг.

С надеждой, верою веселой

Иди на всё, не унывай;

Вперёд! мечом и грудью смелой

Свой путь на полночь пробивай.

Узнай, Руслан: твой оскорбитель

Волшебник страшный Черномор,

Красавиц давний похититель,

Полнощных[8] обладатель гор.

Ещё ничей в его обитель

Не проникал доныне взор;

Но ты, злых козней истребитель,

В неё ты вступишь, и злодей

Погибнет от руки твоей.

Тебе сказать не должен боле:

Судьба твоих грядущих дней,

Мой сын, в твоей отныне воле».

Наш витязь старцу пал к ногам

И в радости лобзает руку.

Светлеет мир его очам,

И сердце позабыло муку.

Вновь ожил он; и вдруг опять

На вспыхнувшем лице кручина…

«Ясна тоски твоей причина;