— Не ожидайте, что он это признает, а не посмеется над вами, если открыто спросите. Я сказал вам только потому, что хочу получить больше информации. О нацистах, вибрациях, Одине, всём подобном. Мой наниматель — он очень заинтересован сотрудничать с вами.

— Ваш наниматель? — во взгляде американца, сменившего зеркальные очки на обычные, с диоптриями, появился охотничий азарт.

— Да, он. Тот, кто позволил мне завладеть золотом. Вы понимаете, о ком я, не буду пока что произносить это вслух. Ему нужны обычные и неприметные помощники, такие, как я. Вопиюще обыкновенные.

— А кицунэ? — снова заинтересованное выражение лица.

— Практически полностью вымерли. Не скажу, сколько их осталось, десятки или единицы. Я по поручению нанимателя познакомился с охотником на демонов, чья семья истребляла лисиц поколениями. Тот был целиком уверен, что оборотней не осталось. Он был вынужден бросить семейное дело и открыть сувенирный магазин. Считайте, что это редкий охраняемый вид. А вы в его представителя из ружей…

Я посмотрел на внезапно смутившегося толстяка со всей возможной укоризной. Так, как Амацу-сенсей глядела на Макото, обчистившего карманы богатого купца прежде, чем та выманила у него деньги без прямого воровства, гаданиями.

— Tranquilizer gun (оружие с транквизизатором). Это не опасно, not lethal (не смертельно), — попытался оправдаться охотник на криптидов. — Мы хотели знать правду, не вредить. Расскажите про вашего босса. Спасибо… то есть, пожалуйста.

— Вы хоть представляете, насколько ОН зол на вас за то, что вы гоняли его помощника по лесу долгое время, — перешел я на серьезный тон. — В наших традициях извиняться за свои проступки. Хидео-сан, кем бы он ни был, тоже японец.

— Так его зовут? Да? — лихорадочный блеск в глазах за толстыми стеклами очков выдавал, насколько собеседнику интересно.

— Да, такое имя ОН предпочитает, — подтвердил я. — Личные извинения вы принести не можете, но начнем с материалов по тибетским экспедициям и тому германскому оккультному обществу.

Пару минут спустя я заполучил карту памяти с какими-то файлами. Досконально изучать ее содержимое здесь и сейчас было бы неуместно, но мистер Фрост позволил ненадолго воспользоваться своим компьютером, чтобы быстро просмотреть, что мне досталось — это сканы множества пожелтевших бумаг, в основном машинописных, на немецком. Языке, в котором я знаю только «guten tag» и «hallo».

Оставалось сделать вид, что верю ему, тем более что какого-то злонамеренного обмана до сих пор не усматривал. Да и вообще, бессмертная манга Кишимото-сенсея учит нас делать из врагов союзников.

Пришлось еще раз рассказать ту же историю о снежном человеке, которую до того презентовал искателям. Разве что исконно американского бигфута заменил на тибетского йети. Какой-то гайдзин, не то немец, не то француз, сказал, что ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой. Что же, осталось еще девятьсот девяносто восемь.

— Почему вы? — задал логичный вопрос благодарный слушатель.

— Я человек без лишних амбиций и патологически честный. Я не оставлю всё легализованное золото себе, мне хватит малой доли.

— Могу я с ним поговорить? Увидеться? — с затаенной надеждой спросил Фрост.

— Встретиться сможете не раньше, чем вас снова впустят в Японию. Видеосвязь тоже исключена. Понимаете почему? По возвращению на родину могу устроить телефонный звонок. Хидео-сан, как вы понимаете, умеет пользоваться смартфоном. Но с вас организация того, что никто чужой не получит запись переговоров. И на английском ОН не говорит, как вы понимаете.

— Yes! Yes! Thanks! — мне даже немного совестно стало за то, что обманул этого большого ребенка, готового так легко поверить в чудеса. Но с другой стороны, в чем же обман? Он получит свой разговор с Хидео-саном, с минамигоном. А то, что это буду еще и я, условия сделки никак не нарушает.

— А вот скажите, откуда у вас оказался мой ноутбук? — решил я прояснить один вопрос и заодно проверить, сработает ли мой лисий детектор лжи на этом подозрительно честном сегодня браконьере.

— A Japanese hacker sold me your laptop. (Японский хакер продал мне ваш ноутбук), — а еще говорил, что я плохо вру. Хэнк-сан на покерном турнире с такими навыками обманщика вылетел бы уже на первом круге.

Впрочем, нежелание признаваться в преступлении я понять могу. Другой Макото тоже всегда с безукоризненным честным видом заявлял о своей невиновности, даже когда все улики были против него и он оказывался в тюрьме.

— Sorry. Я хотеть видеть ваш друг, — в общем-то, мы с мистером Фростом получили друг от друга то, чего хотели. Я — информацию об оборотнях, он — обещание телефонного разговора с минамигоном и возможность увидеть «настоящего» кицунэ. И, что иронично, он ее на самом деле получил, узрев меня.