Развивался пожар явно стремительно, иначе я, с моим тонким чутьём, заметил бы его намного раньше, как сильно ни увлекло бы меня происходящее на поле. Сейчас же… о лицемерная Инари, в раздевалку же незадолго до того ушла Хина-тян!

Я не какой-то там герой, который всех спасает. Но какой нормальный человек будет стоять и смотреть, когда ребенок может погибнуть в огне? Тем более, самому мне эта стихия не враг.

Краем сознания отметил, что в руках Натори-тян уже телефон и она звонит пожарным. А Тодороки — вот кто настоящий герой — решительно хромает в сторону двери, обматывая вокруг своего лица мокрое полотенце. Нет-нет-нет… нельзя так.

Я, может быть, и медлительный толстяк, но у меня обе ноги здоровые и ожогов я не боюсь.

— Жди здесь! — бросил я Каэде-куну и несколько грубовато отпихнул его в сторону. Сказал тем самым тоном, какого невозможно ослушаться. Приказал. Был бы здесь бравый пожарный Рюджин Рюта… работа как раз для него. Но нет, тут есть только толстый бухгалтер, куча несовершеннолетних девочек, охромевший Тодороки, побледневшая Натори и спортивного вида широкоплечий мужчина — тренер команды противников. Но что-то он не рвется в огонь. Это всё я отметил походя, уже шагая в затянутую дымом раздевалку.

— Сакурай! Хина! — позвал громче. Не откликается. Может быть, не услышала, из-за шока или треска огня… о плохом лучше не думать. Интуиция орет, что я еще не опоздал.

Мои органы чувств откровенно подводили. Дым забивал обоняние и мешал зрению. В общем помещении для команды, которое называть раздевалкой не совсем верно, уже и дышать нечем, разве что у самого пола. Может, проскользнуть там в облике лиса? «Делай, как человек, если способен». Не уверен, что в нынешней ситуации совет Амацу-сенсей самый подходящий, но да будет так.

У прохода в комнату для переодевания вовсю бушует пламя. И как так получилось? Сюда что, бензином плеснули? Нет, я бы запах почувствовал. Интуиция подсказала, что мне именно туда. Ведь я сегодня главный герой этого спортивного сенёна.

Вероятно, я попросту расслышал испуганный всхлип и тяжелое дыхание девочки, наглотавшейся дыма. Выбор невелик — рванул прямо сквозь огонь. И не скажу, что это было так уж неприятно. Всего лишь ласковое тепло ощутил. Свободно разгуливать внутри раскаленного ада я, скорее всего, не смогу. Но вот пройти сквозь пламя и не получить ожогов — да.

Взрослый мужчина, врывающийся в женскую раздевалку, где находится одинокая школьница — это повод для судебного иска. Такая дурацкая мысль у меня появилась в тот мир, когда я шагнул в самое пекло. Никому даже в голову не придет меня ни в чем подобном обвинить.

Одежда на мне вспыхнула сразу в нескольких местах, в лицо пахнуло жаром и, возможно, опалило волосы, но это все такая ерунда. Огонь — мой младший брат, он не способен мне серьезно навредить. Наоборот, услужливо помогает всякий раз, когда нужно испечь тортик или поджарить мясо.

Хину я нашел забившейся в самый дальний край помещения. В шкафчик. Очень неразумный поступок. Не приди я на помощь, она бы тут потеряла сознание и не выжила. Рывком отворив дверцу, закутал дрожащего от пережитого стресса ребенка в свой пиджак, благо он очень большой, вылил сверху обнаруженную рядом бутылку воды, подхватил на руки, прижал к себе и сделал рывок сквозь огонь в обратном направлении. Кажется, малышка уже не вполне в сознании, но, как минимум, дышит, хоть и наглоталась продуктов горения. У меня лопнули очки, не рассчитанные на экстремальные температуры. Одежда теперь полыхала еще в нескольких местах, но это все ерунда по сравнению с тем, что могло случиться.

Вся операция спасения заняла считанные десятки секунд. В огонь и обратно. Мне даже жарко не стало, хотя костюму, вероятно, конец. Моему лучшему, надетому по случаю финала. И галстуку. А ведь он моего любимого цвета, подарок Мияби…

Не сразу понял, что различаю человеческую речь, и кто находится поблизости — тоже не совсем узнал. Очки не только лопнули, но и закоптились, ничего не видно.

— Семпай! — обрадованно воскликнул ошалевший Каэда-кун. И окатил меня водой из ведра.

— Братик! — еще вода, на этот раз от сестренки. И из бутылок кто-то добавил. Под моим пиджаком задергалась спасенная. Со всей осторожностью передал ее своему приятелю Тодороки. И в тот же миг ноги как будто бы стали резиновыми, размягчились, вынудив меня буквально рухнуть на тренерскую скамейку.

Во рту ужасно пересохло, как будто бы я в сахаре побывал. В руки мне кто-то сунул бутылку воды и я выпил ее наполовину за один раз, единым глотком. Второй половиной умыл лицо, наверняка такое же черное, как у той питчера-африканки. Заодно от очков избавился, они только мешают.

— Братик! Ты дурак! — всхлипнула рядом Тика-тян, не узнать ее по голосу было бы невозможным. Меня обняли. И с другой стороны, и с третьей. Кажется, вся команда Фурин решила, что тренеру Нииде срочно нужны обнимашки, чтобы прийти в себя. Включая Натори и Тодороки.