На мгновение над полем боя воцарилась тишина, нарушаемая только треском пламени и криками раненых. Затем раздался еще один мучительный скрежет металла, когда Боло рванулся вперед. Из него полыхнул огонь, и следующая очередь минометных мин разорвалась в воздухе. Бесконечные выстрелы повторялись снова и снова; огненные шары поменьше отмечали места, где только что были минометы. Еще раз, и рыцари-ягуары взорвались, превратившись в туман из раздробленных костей и крови. Они побросали оружие и бросились бежать, крича от ужаса так же громко, как и от жажды крови. Снова…

Джеймс побежал вперед. — Прекратить огонь! — кричал он. — Прекратить огонь!

Низкий приятный голос военной машины зазвучал в его ушах. — Приоритетной задачей миссии является защита долины от внешних агрессоров, капитан, — говорил Боло. Погибли люди. — Будут ли изменены параметры моей миссии?

— Нет! Но пусть они сдадутся — это приказ, Марки!

— Да, капитан.

Раздался голос, громкий как у бога; Джеймс рефлекторно прижал руки к ушам, вскрикнув от боли, хотя звук был направлен вверх по склону. Голос прозвучал снова, на этот раз на гортанном науатль. Затем на испанском и английском.

— БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ И ПОЛОЖИТЕ РУКИ НА ШЕЮ. СДАВАЙТЕСЬ, И ВАМ НЕ ПРИЧИНЯТ ВРЕДА. СОПРОТИВЛЕНИЕ РАВНОСИЛЬНО СМЕРТИ. БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ…

Рыцарь-ягуар поднял свой М-35. На мгновение показалось, что луч света соединил его с Боло, а затем его тело отлетело в сторону от удара. Все, кроме ног; они отлетели в стороны, одна влево, другая вправо.

Рыцарь рядом с ним наклонился и положил винтовку на землю.

— Боже, — пробормотал Джеймс. Он оглянулся на город, на склепы, раскинувшиеся на склонах над ним. — Боже.

— Который из них? — спросила Паскуа, подходя к нему.

Джеймс нашел Паскуа, наблюдавшую за празднованием из тени соседней стены. В юбке с оборками и корсаже она выглядела по-другому… Он протянул ей пиво и занял свое место рядом с ней.

— Ты не танцуешь? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Ты остаешься? — спросил он, наблюдая, как танцоры кружатся и хлопают в ладоши, а на счастливых лицах блестит пот.

Ее брови поползли вверх, и она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— А мне будут рады?

Джеймс слегка поморщился. — Я единственный, кто все знает, и я бы сказал, что за последнюю неделю ты все уладила.

Скажи это Гэри, подумала она.

— Да, — продолжил он, — мы будем рады тебе. Я… тебе будут рады, конечно.

Она глубоко вздохнула и выпрямилась. О Боже, подумала она. Что сейчас будет? Похоже настало время последней исповеди.

— Я думаю, тебе следует знать, что меня зовут Джакано, — сказала она.

— Вместо Паскуа?

— Я Паскуа Джакано, — прорычала она.

Очевидно, она ожидает комментариев по этому поводу, подумал он.

— Мне нравится. Звучит очень музыкально.

Она изумленно уставилась на него. Затем ее лицо медленно расплылось в улыбке, которую она не смогла бы сдержать даже под пытками.

Музыкально! Мои родственнички начинали как вымогатели, сутенеры и убийцы. Они перешли к работорговле и широкомасштабной тирании, а этот парень думает, что моя фамилия музыкально звучит? Ей захотелось обнять его. Я могла бы здесь стать самой собой! Ни мерзких ожиданий, ни испуганных вздохов узнавания. Мне не придется стыдиться того, что я не смогла скрыть.

— Если я могу остаться, я бы хотела, — сказала она сдавленным голосом. — Думаю, мне бы здесь понравилось.

Джеймс поудобнее устроился у стены и отхлебнул пива.

— О, ты справишься, — уверенно заверил он ее. — Эй, пошли разорим буфет — за карнэ адоваду [15] убить готов.

Топс устроился на выступе Боло с пивом в руке и улыбкой на лице. Вдали жители деревни танцевали и пели вокруг костров на площади.

— Ты молодец, Марки, — сказал он.

— На самом деле, сержант Дженкинс, я нарушила свой долг.

Он посмотрел на возвышающегося над ним Боло, приподняв брови.

— Это немного резко для Боло, который только что спас все наши задницы, — заметил он.

Джеймс и Паскуа прошли мимо него, направляясь к буфету, склонив головы друг к другу. Топс улыбнулся и поправил шину на сломанной руке, поудобнее закрепляя ее на перевязи. В Паскуа Джакано было что-то странное… впрочем, это можно сказать обо всех них.

— Я бы сказал, что у тебя неплохо получилось, — продолжил он, похлопывая по дюрахрому под собой.