Кино. Я пошёл с другими молодыми людьми в кино, хотя всегда засыпал вскоре после начала сеанса.

Молодой человек и молодая женщина, жившие в квартире на первом этаже, не были женаты. Ни я, ни кто-либо из молодых людей, посещавших квартиру, не знали других молодых людей, живших вместе, не вступая в брак. Даже молодые люди, жившие в квартире, не знали других молодых людей, не состоящих в браке, которые жили вместе. (Читателю уже известно, что эти вымышленные события, как сообщается, произошли в начале 1960-х годов.) Молодые люди, посещавшие квартиру, завидовали молодому человеку, жившему там, но сам молодой человек часто казался недовольным.

За несколько месяцев до того, как я начал посещать эту квартиру, молодая женщина, проживавшая там, покинула её и переехала в другое место. Она покинула квартиру после того, как проживавший там молодой человек избил её. Одним из условий её возвращения в квартиру было то, что проживавший там молодой человек должен был временно обратиться к психиатру.

Часто, когда я приходил к нему в квартиру, молодой человек рассказывал мне и другим посетителям о своей, как он её называл, группе. Это была группа из пяти-шести мужчин разного возраста, которые встречались по воскресеньям утром в доме врача общей практики, изучавшего психиатрию. Молодой человек говорил так, словно каждый из нас, слушающих его, должен был присоединиться к его или подобной группе, чтобы справиться с его многочисленными проблемами.

Где-то на четвёртом месяце после того, как я начал посещать квартиру на первом этаже, я обратился к терапевту, упомянутому в предыдущем абзаце. Я сказал ему, что хожу в квартиру на первом этаже по пятницам и субботам, но каждый второй вечер провожу в одиночестве, пытаясь писать стихи и прозу. Я также сказал ему, что в последнее время, кажется, теряю силы, необходимые для того, чтобы писать стихи и прозу; что теперь мне приходится выпивать несколько бутылок пива, прежде чем я начинаю чувствовать необходимые силы для того, чтобы попытаться писать. Врач, так сказать, прописал мне таблетки, которые, по его словам, будут мне более полезны.

чем пиво. Таблетки заставляли меня спать в те часы, когда я бы пил пиво и пытался писать стихи и прозу, но я продолжал принимать таблетки и консультировался с врачом, если можно так выразиться. На третьей консультации он сказал, что я готов присоединиться к его воскресной утренней группе.

Большинство молодых людей в группе, похоже, были бывшими алкоголиками, но молодой человек, живший в той же квартире, рассказал мне в частном порядке, что у некоторых из них были, как он выразился, серьёзные сексуальные проблемы. Я ожидал, что участники группы будут постоянно задавать друг другу вопросы и оспаривать их, но большую часть времени, проведённого вместе, они лишь болтали. Доктор, если можно так выразиться, сидел с группой, но, похоже, придерживался политики молчания, пока ему не зададут прямой вопрос. Только один мужчина в группе использовал, так сказать, специальные термины. Этот мужчина утверждал, что прочитал много книг автора, которого он фамильярно называл Фрейдом.

На первом занятии мне задали мало вопросов, но в начале второго мужчина, употреблявший специальные термины, спросил, есть ли у меня девушка. Узнав, что у меня нет девушки, он спросил, какие усилия я прилагаю для её обретения. Я ответил, что сейчас таких усилий не прилагаю; что всё свободное время я трачу на то, чтобы писать стихи и прозу; что те немногие молодые женщины, с которыми я встречался, не интересовались ни поэзией, ни прозой; что мой уединённый образ жизни может быть более полезен мне как писателю, чем если бы я обзавёлся девушкой или женой. Затем мужчина использовал множество специальных терминов. Я понял, что он говорит мне, что мои попытки писать стихи и прозу – это всего лишь попытки найти воображаемую девушку или жену. По поведению остальных мужчин в группе я понял, что они согласны с мужчиной, употребляющим специальные термины, хотя большинство из них не владеют ими.

Я не пытался защищаться от человека, который использовал технические термины, но когда я покинул группу тем утром, я уже решил, что буду

Посетить ещё только одно заседание. На этом заседании я, как я и решил, опровергну утверждения человека, употребляющего технические термины. Я буду защищать одиноких мужчин и холостяков от многословных аргументов европейских теоретиков. Тем временем я спешно отправлюсь в прибрежный город, где жил мой дядя. Я буду гулять с дядей по преимущественно ровной, поросшей травой местности и черпать силы в обществе мужчины, который выдержал не менее трёх долгих ухаживаний за красивыми молодыми женщинами, но всё ещё оставался холостяком.

Я ожидал, что буду чувствовать себя гораздо комфортнее, прогуливаясь с дядей по его мрачным загонам, чем с группой мужчин в кабинете врача, но не мог сразу объяснить причину своего визита. Я так и не признался ему, что больше не верю в учение Католической Церкви, хотя он, вероятно, подозревал об этом. Я даже не мог сказать дяде, что присоединился к группе мужчин, пациентов врача, интересующегося психиатрией. Я рассказал ему, что долгое время был без девушки, но меня вполне утешали разнообразные мечты о будущем. Одной из таких мечтаний, как я сказал дяде, была мечта о том, чтобы в будущем владеть скаковыми лошадьми, и дядя без труда её понял. Другой моей мечтой, как я сказал дяде, была мечта о том, чтобы публиковаться как поэт или прозаик. Он утверждал, что также понимает этот сон, хотя единственными австралийскими авторами двадцатого века, которых он, по-видимому, читал, были А. Б. Патерсон, Генри Лоусон и Ион Л. Идрисс.

Я рассказал дяде лишь краткое изложение того, что я называл своей пивной мечтой, и не только потому, что он не пил. Выпив изрядное количество пива, я обычно примирялся со своим теперешним одиночеством и холостяцкой жизнью. Я даже считал себя счастливчиком, что мне не приходится терпеть нервное напряжение и финансовые расходы, связанные с ухаживаниями и браком. Какой-нибудь уютный бар-салон станет для меня в будущем тем же, чем его гостиная для среднестатистического женатого мужчины, по крайней мере, так я себе представлял.