Так уж вышло, что почти все жители городов — христиане, а в деревнях по большей части проживают почитатели старых богов. Последних намного, намного больше: девяносто восемь частей от сотни. Если во всех городах Руси живёт триста тысяч человек, то в деревнях и сёлах — пятнадцать миллионов. Из всего населения чистые христиане составляют ничтожно-малую часть. Большинство людей склонны поклоняться и тем, и другим: простой люд отказывается так легко менять религию.

Никодим же родился в Новгороде, поэтому принимает для себя только христианство.

Он как никто другой любит церкви.

Поэтому с улыбкой на лице и чувством трепета в груди он направляется к Собору Святой Софи: не только главной святыне Киева, но и всей Руси. Это место ещё называют «небом на земле». Собор возвышается на самой верхней точке города. Тринадцать куполов образуют ступенчатую пирамиду, устремлённую к небесам. Центральный золочёный купол — символ Христа — самый большой. Четыре пониже — Евангелисты, а ещё ниже восемь малых — апостолы и пророки. Толстые стены из плоского кирпича оштукатурены и побелены.

Игнатий говорил, что на соборе множество трещин и подтёков от времени, но перед Никодимом предстала идеально гладкая, красивая постройка.

Войдя внутрь, он попал в грандиозное, наполненное светом пространство. Уходящие ввысь арки и барабаны куполов создают ощущение бесконечности. Главный купол кажется небосводом. И всё это построили люди!

— Пресвятая матерь божья! — вырывается у Никодима.

Он замер на пороге притвора с разинутым ртом. В самом верху — мозаика Христа Вседержителя, сбоку — Богородица «Оранта», гигантская: почти три сажени. Чуть ниже — Евхаристия, причастие апостолов.

Все стены и своды покрыты фресками. Многочисленные сцены изображают Рождество, Крещение, Распятие, Вознесение, деяния Апостолов, Притчи, Пророки, Святые воины Георгий Победоносный и Дмитрий Солунский, фигуры мучеников в полный рост на столпах.

Иконостас, массивные люстры-канделябры, кафедра, алтарь, кадила, десятки масляных лампад, а так же множество деревянных скамей с сидящими на них людьми.

— Имя? — спрашивает у Никодима дьяк, церковный писарь.

— Чьё? — удивлённо переспрашивает парень.

— Твоё. Или друзей, или родных, или жены. Запишем в хартию о здравии.

В Новгороде церковный писарь не приставал к нему с расспросами, здесь же Никодим одет в дорогой кафтан, поэтому сразу привлёк к себе внимание. Пожертвование хотят.

— О нет, — произносит он. — Я просто помолиться.

— Тогда проходи.

Он пришёл в собор как раз к вечерней службе. Обычно в больших городах монахи читают проповеди для прихожан, но здесь особенный случай. За каменным амвоном стоял сам архиерей в фиолетовой мантии с крестом на груди. В его владении вся Киевская епархия, но сегодня, по всей видимости, он решил сам провести вечерню.

— … и познаете истину, и истина сделает вас свободными, — читает иерей из раскрытой перед ним книги, после чего поднимает взгляд и обводит паству. — Услышьте это, чада господни, ибо в этой молитве есть позабытая мудрость. Господь обещает не злато, не власть — свободу. Но как обрести сию свободу? Через правду! А что есть ныне правда? Прада — это клятва, данная на кресте брату, это щит, прикрывающий слабого, а не меч, поднятый за горсть сребра на ближнего.

Всё то же самое читал им Игнатий в маленькой церквушке в Вещем, но здесь вечерняя служба ощущается совсем по-другому. Будто бы ближе к Господу.

Выйдя из собора, Никодим обходит ещё несколько церквей, восторгаясь архитектурой, убранством. Совсем вечереет, поэтому пора спускаться обратно к подолу, чтобы переночевать. Светозара его уже, наверное, заждалась.

— Ну наконец-то! — произносит девушка, бледная как мел.

— Что с тобой?

— Действительно! Что со мной может быть? Когда эти проклятые колокола бить начали, меня чуть не расплющило. По всему, сука, городу! Пришлось уши ладонями зажимать и кричать изо всех сил, чтобы не слышать этого перезвона.

— Утром нас уже не будет, можешь расслабиться.

— Пойдём, я нам место для сна нашла.

Никодим думал, что Светозара договорится о месте в таверне, однако денег у них с собой не оказалось: мешок с серебром они оставили в колымаге безумца, так что сейчас он у Волибора с Молчуном. Без денег девушка смогла найти только ночлежку, которую себе устроили беспризорники в руинах одной из боярских усадьб. Так что спать им пришлось в окружении полусотни детей разных возрастов.

Старое, покосившееся, наполовину сгоревшее здание с дырявой крышей, под которой собралась целая орава малышни. Все те, кто по какой-то причине остались без родителей, а возглавляет их пятнадцатилетний хулиган Лудя Кость, с фингалами на обоих глазах, с костяшками, содранными в уличных драках.