Единственный способ уцелеть — убежать.

Они мало кого убивают, поскольку болотники всегда обитают на болотах, а люди всегда знают, где они находятся. Но это — необжитый человеком край. Здесь наткнуться на болото — проще простого.

— Пусти его! — кричит Веда, снова появляясь рядом в виде оружия.

Девушка отрубает твари конечность, которой она меня держит, но на смену отрезанным растениям приходят новые, поэтому моё обездвиженное тело остаётся в воздухе. Веда не сдаётся: рубит тварь снова и снова. Клинок мелькает в воздухе, рассекая тварь, отделяя от неё всё больше кусков. Вот и пригодился дар Сварога: теперь клинок может действовать сам по себе. Летать в воздухе, пугать, сражаться.

Вскоре одно из растений хватает Веду за рукоять. Она мгновенно останавливается, не в силах пошевелиться.

— Исчезни! — кричу. — И появись снова в другом месте.

— Пытаюсь!

Раньше я мог превратить Веду в копьё и запустить во врага: оно пробьёт ему грудь насквозь, а затем развоплотится и снова появится в руке. Раньше она могла делать это довольно быстро: несколько ударов сердца, и она снова со мной. Сейчас же у неё уходит гораздо больше времени, чтобы перестать быть мечом и снова принять облик духа.

Это плата за то, что она теперь может сражаться самостоятельно.

Сварог чуть больше приблизил её к миру людей, поэтому ей тяжелее возвращаться в духовный.

Пока Веда сражается сама с собой, пытаясь исчезнуть, болотник крутит ей из стороны в сторону, того и гляди разрубит меня напополам. К счастью, она так сильно его изрубила, что у меня появилось совсем чуть-чуть свободы.

Освободившейся рукой отрываю от себя одну водоросль за другой. Растения хоть и мягкие, но каждый раз, отдирая их от кожи, они оставляют после себя множество красных точек, из которых тут же начинает сочиться кровь.

«Эх, как же здесь не хватает Светозары!» — мелькает мысль в голове.

Моя подруга сожгла бы эту тварь в два счёта. Да и вообще мне её не хватает.

Мало-помалу болотник слабеет. С каждым оторванным растением он теряет силу, уменьшается в размерах, даже красные глаза тускнеют. Совсем скоро можно будет убежать, но это отнюдь не спасение: со всех сторон нас уже обступают кошмарные чудища. Болотник сделал самое главное: задержал нас достаточно, чтобы весь окружающий лес собрался в этом месте.

— Я тут! — раздаётся голос сбоку.

Неждан наконец-то нас нашёл.

Брат тут же бросается освобождать меня. Болотник пытается ударить его Ведой, но духовный клинок лишь со звонким звуком чиркает по его коже. Остатки водорослей Неждан добивает быстрыми ударами рук и ног. Растения лопаются на глазах с громкими хлопками.

Я падаю в грязь, вымазавшись на этот раз окончательно.

— Капец! — произносит Неждан, глядя на целую армию тварей. — Что теперь будет?

— Я тебе скажу, что будет, — говорю. — Меня они убьют, я же смертный. А тебя пленят и ты будешь много-много лет сидеть в этом болоте. Под водой. Не в силах всплыть, бесконечно задыхаясь. В темноте, под нескончаемый рёв адских глоток.

Примерно такая же мысль пришла на ум и Неждану. Он может победить любого соперника, но когда их вокруг тебя нескончаемое количество, никаких ударов не хватит.

— Если только ты не захочешь сбежать, — говорю. — Подпрыгнешь до облаков и унесёшься прочь отсюда.

— Ага, разогнался…

Брат закрывает глаза, глубоко вдыхает. Он знает, что не сможет победить всю эту ораву вокруг нас, но всё равно становится в боевую позу. Только мы втроём против тварей, подходящих всё ближе. Искривлённые в вечной агонии пасти, кривые гниющие лапы, человеческие и нечеловеческие лица, прямоходящие, ползающие, летающие, переваливающиеся с бока на бок, источающие слизь и гной…

«Вам конец! Ха-ха! Вам конец!», — продолжает говорить в голове голос, звучащий в точности как мой.

Я тоже становлюсь в боевую позу, готовый давать отпор по мере своих возможностей. Веда принимает облик короткого красного меча, летающего между нами. Битва ещё не начала, а вокруг нас уже кружат духи сражения.

Первая из тварей прыгает на Неждана, но тот наносит такой быстрый удар кулаком, что ошмётки чудища разносит по всем ближайшим деревьям. Моего собственного противника я разрываю на две части.

Последняя битва началась.

Но это не конец. Далеко, далеко не конец.

Мы ломаем, душим, крошим, топчем тварей. Веда кружится неподалёку, прорезая полчища чудищ, прущих в нашу сторону. Во мне нет такого азарта битвы, как во время сражения с погоней, посланной безумцем. Здесь нет никакого вызова, желания испытать себя, противостояния умений. Только одно, отчаянное желание выжить. Но выжить нельзя. Сражаться — бессмысленно, убежать — невозможно. Чтобы унести меня, Неждану придётся прыгнуть так высоко, что это переломает мой хребет.