– Да, он был немного со странностями.

Некоторое время они сидели молча, глядя на пересохшую, как обычно в августе, канаву и жухлую траву вдоль нее.

– Откуда здесь взялась скамейка? – спросила Теннисон, чувствуя себя все более и более неловко. Что на уме у Мелани? Хочет сказать что-то? Извиниться за вчерашнюю попытку прикончить бывшую подругу? Предложить, как лучше спрятать синяк? Или закончить начатое?

Мелани подвинулась, открыв табличку, прибитую к спинке: «Маркус Джеймс (1968–1977)».

– Думаю, это тот мальчик, что утонул во время паводка.

– Да, помню, – кивнула Теннисон. – Мама всегда боялась отпускать меня сюда после дождя. Миллион раз приходилось обещать, что я и близко не подойду к канаве.

– А мы все равно подходили. Со стороны родителей глупо было нам верить. Один раз ты даже туда упала. Хотела достать…

– …формочку для выпечки, – закончила за нее Теннисон. – Мы делали из грязи печенье в виде зверюшек.

Мелани усмехнулась.

– Ага…

– Мел, для чего ты меня сюда вызвала?

Та сглотнула и уставилась на чахлую травку у телефонного столба.

– Помнишь, когда мы были маленькими, то говорили, какие у нас самих будут дети? Я хотела двух девочек-близняшек – Молли и Меган. Ты собиралась завести только одного ребенка – кстати, тут ты своей цели достигла, – тоже девочку, и назвать ее Заря.

– Да, с именами у меня было не очень. Видимо, мамины гены сказались.

– Эндрю – хорошее имя.

– Его выбрал Стивен.

– Ну, неважно. Главное другое: мы были бы в восторге от того, что сейчас происходит. Я имею в виду, что наши дети женятся. – Мелани сделала паузу, уставившись на свои стиснутые на коленях руки. – А я все испортила.

Теннисон и хотела бы возразить, но не могла. Они обе наделали множество ошибок, однако в том, что случилось вчера, ее вины не было. Разве что чуть-чуть…

Мелани наконец подняла глаза.

– Прости меня, Теннисон. За то, что я набросилась на тебя вчера. Я была… Нет, этому нет оправдания. Я всегда слишком поспешно делаю выводы и додумываю то, чего не было. Эмма заходила сегодня утром и рассказала правду. Что ты пыталась мне помочь.

– Ладно, принимается…

Теннисон вдруг почувствовала, что нервничает. Будто не уверена, готова ли к этому. Много недель она ждала, когда Мелани поднимет тему их прошлого и совершенных ими обеими ошибок, но теперь ее вдруг одолели сомнения, стоит ли начинать. Все равно что войти в старый дом, грозящий рассыпаться от сильного порыва ветра; внутри паутина, разбитые окна и прогнивший пол, сквозь который можно провалиться. Лучше просто принять извинения и не заходить на опасную территорию.

– Отличный хук справа, кстати.

– Ох, господи, не напоминай… Я вела себя ужасно.

– Со всеми бывает. С некоторыми, правда, чаще, чем с другими.

Мелани отвела глаза. На ее лице было написано раскаяние… даже боль.

– Я решила, что ты хотела поссорить меня с Китом… Кого угодно готова была винить в крушении своего брака, хотя на самом деле во всем виновата я сама.

– Виновата? Чушь собачья! Тебе так Кит сказал?

На глазах у Мелани выступили слезы и беззвучно потекли по щекам.

– Нет. Я… я просто знаю. Столько всего навалилось! И, без обид, то, что моя дочь выходит за сына бывшей лучшей подруги, с которой мы стали врагами, далось мне тяжело. Особенно вдобавок к тому, что происходило с Хиллари, моей матушкой и мужем, на которого буквально вешается его бизнес-партнерша. Наш брак давно трещал по швам. Мы так отдалились друг от друга, что я даже не знаю, сможем ли когда-нибудь вернуться к прежнему. Вся жизнь вокруг рассыпается… Ты просто подвернулась под руку.

Теннисон улыбнулась.

– Вернее, подставилась.

– Ты не заслужила этого.

– Заслужила! Потому и не ответила тем же. Дело ведь не только в Ките. Еще в выпускном вечере, урне с прахом твоей бабушки, сломанном чирлидерском жезле. В том, что я всякий раз первой кричала «чур, мое» и испортила тебе свадьбу, а твоему отцу – карьеру. Так что это я заслужила. – Теннисон коснулась пальцем своей скулы.

В карих глазах Мелани, из которых по-прежнему текли слезы, застыл вопрос. Теннисон взяла ее за руку.

– Со мной всегда было нелегко дружить.

– Но мы все равно были вместе.

– Пока я не разрушила нашу дружбу. Это моя вина, Мелани. Ты пыталась все исправить, а я не смогла принять, что вы с Китом теперь вместе. Ты ведь меня знаешь – мне подавай все игрушки сразу. – Теннисон сделала паузу, глядя туда, где они воплощали свои детские фантазии. Обе тогда были неразлучны, неразлейвода, и ничто не могло их напугать. – Я сама не понимала, почему решила вернуться в Шривпорт. Ну, то есть это был странный выбор…

– Эндрю теперь здесь живет, – напомнила Мелани.