– Ну так что? Будешь?

– Я не могу уйти. У меня только что умерла сестра. Мне нужно…

Теннисон подняла руку.

– Эй, эй, стоп – сейчас как раз самое время. Думаю, Хиллари бы одобрила. Полагаю, она сказала бы всем, кто ждет от тебя сейчас, что ты ответственно, послушно и тактично выполнишь свой долг и сделаешь все как полагается, что они могут идти на хрен.

– Хиллари ни за что бы не выругалась.

Теннисон закатила глаза.

– Она показала бы три пальца и сказала: «Читайте между строк»[19].

Да, именно так она бы и сделала.

Мелани постояла секунду, обводя глазами почти пустое помещение приемного покоя. Посмотрела на привлекательного полицейского, стоявшего у стены в коридоре. Потом перевела взгляд на Теннисон, в таком же платье-футболке, какие она любила носить в старшей школе. И кроссовки… Такие еще делают? Эта Теннисон не была похожа на женщину с сумочкой «Биркин», что непринужденной походкой снова вошла в жизнь Мелани, не оставив от привычного уклада камня на камне. Рядом стояла подруга, которую она когда-то любила как сестру.

Сестру, которой у нее больше не было.

– Поехали, – сказала Мелани.

Глава 19

Теннисон давно не курила травку и забыла, как странно после нее себя чувствуешь. Кожа казалась такой скользкой, будто сейчас провалишься внутрь дивана и останешься там навсегда. И еще хотелось хлопьев. Не полезных, с клетчаткой и пищевыми волокнами, а таких, больших, в форме медовых сот и с кучей сахара, которые мама покупала в детстве в награду за хорошие оценки и помощь по дому. Последний раз полную миску запретной вкуснятины Теннисон наворачивала много лет назад.

– Надо заказать хлопья, – проговорила она, затягиваясь и передавая косяк Мелани.

Та переоделась в старую футболку Эндрю и тренировочные штаны. Аккуратно сложенное платье лежало поверх сумочки на кожаном кресле в углу. В свою очередь затянувшись, Мелани помахала рукой, разгоняя дым.

– Не думаю, что хлопья можно заказать. Это же не пицца.

– И почему? В чем разница?

Та пожала плечами.

– Ты уже настолько забалдела, чтобы обсуждать подобные вещи?

– Да нет вроде. Хотя не знаю… Давно не имела дела с наркотиками.

Мелани выпрямилась, глядя расширенными глазами.

– Ты пробовала другие наркотики?! В смысле, настоящие?!

Теннисон состроила гримасу.

– Я много чего делала, о чем не хотела бы говорить.

– Почему?

Потому что стыдилась немалой части из этого. Не до такой степени, как отец Мелани, конечно, но достаточно, чтобы избегать признаний о дорожках с кокаином в туалете ночного клуба, сексе втроем с одним актером не первой величины и его подружкой или о том лете, когда подрабатывала «госпожой», чтобы хватало на оплату жилья. Это было особенно горькое воспоминание, потому что закончилось все интрижкой с Рольфом. Увидеть две полоски на тесте во второй раз в жизни оказалось достаточно, чтобы с треском вернуть Теннисон к реальности. Девушке только что исполнилось двадцать три, и она знала, что если собирается стать матерью, то нужно, черт побери, взять себя в руки.

Сперва она, правда, была совсем не уверена, что действительно сможет растить ребенка сама. В ее жизни напрочь отсутствовала какая-либо стабильность. Рольф отказался уйти от жены и все сильнее подсаживался на наркотики. У Теннисон не хватало денег, чтобы остаться в актерской школе, даже работая «госпожой». Пришлось устроиться поющей официанткой в заведении для туристов на Таймс-сквер. В карьере не было никаких перспектив, и всерьез приходили мысли бросить здесь все и вернуться в Шривпорт. Что делать с беременностью, Теннисон тогда еще не решила. А потом она получила приглашение на свадьбу…

В определенной степени именно произошедшее там подтолкнуло Теннисон к браку со Стивеном. Ей было так стыдно – она не только напилась, будучи беременной, но еще и сотворила нечто ужасное, – что ответ «да» на его предложение предстал вдруг в привлекательном свете. Хоть какое-то доброе дело – дать Стивену возможность стать отцом, завести семью. К черту прошлое – с прослушиваниями, выпивкой после спектаклей и поисками настоящей любви. Кит теперь принадлежит Мелани, и пора перевернуть эту страницу. Рольф самоустранился, а на банковском счете ни гроша…

И Теннисон согласилась, в одночасье став вдруг домохозяйкой с безлимитной кредитной картой и с мужем, который не любил жену. Конечно, Стивен был добрейшим из людей и, безусловно, просто обожал Эндрю, но, будучи геем, просто не мог стать ее второй половинкой по-настоящему. Зато Теннисон узнала, каково это, когда тебя ценят и уважают, и научилась получать удовольствие от определенного уровня благосостояния. Стивен научил ее, что значит быть взрослой, уметь идти на жертвы и в то же время наслаждаться лучшим. У нее больше не было причин принимать наркотики, зато она подсела на вещи от «Шанель», полеты на частных самолетах и слюнявую улыбку сына. В конечном итоге жалеть о браке со Стивеном Абернати не приходилось.