Марк пожал плечами.

– Понятия не имею. Мы берем пару напрокат у одной семьи из Техаса – может, они знают.

Они вышли через заднюю дверь и прогулялись по обновленному саду. Недавно высаженные розы в полном цвету выглядели так, будто всегда здесь росли. Возведенная подпорная стенка придавала территории более строгий и аккуратный вид взамен прежней легкой запущенности. Бассейн и фонтан как следует вычистили, садовая мебель буквально сияла новизной, так и приглашая присесть.

– Трио музыкантов будет играть вон там, в вашем доме, пока все собираются. – Марк указал на застекленные двери, которые обрамляли фигурно подстриженные оливковые деревья, украшенные лимонами и кумкватами. – Путь от подъездной дорожки мы подсветим факелами и фонариками, на входе гостей встретят увитые цветами шпалеры. Все будет очень естественно, очень элегантно и очень дорого.

Теннисон постаралась представить себе это воочию, но, поскольку Марк наотрез отказывался использовать ее любимый «Пинтерест», картинка никак не складывалась. Оставалось верить на слово, что потраченные деньги действительно обеспечат идеальный праздник.

Только это будет праздник Эммы – напомнила она себе. И что с того? Теннисон всегда досадовала, что у нее самой ничего подобного не было. Как, собственно, и самой свадьбы в традиционном смысле. Брак со Стивеном зарегистрировал мировой судья – Теннисон тогда ходила с огромным животом, донашивая Эндрю. С третьим мужем, Робертом, они поженились на Гавайях в присутствии одних его партнеров по бизнесу, а свидетелями злополучного и недолговечного недоразумения между этими двумя, которое случилось в Италии, были только кровососы-родственники второго супруга. Словом, ни репетиции, ни вечеринки с подарками, ни отца, ведущего невесту к алтарю… Более того, никто из семьи Теннисон вообще не присутствовал ни на одном из ее бракосочетаний. Так что она отчетливо понимала, что на этом празднестве реализует собственные неисполненные мечты. Вот почему все должно быть идеально.

– Фигурки из венецианского стекла для сувениров гостям уже готовы и упакованы. Куда мы их поместим? – спросила Теннисон.

– Я думал, вы будете раздавать щенков, – пошутил Марк.

– Мне действительно приходило в голову связаться с местным приютом на этот счет, но после вечеринки в честь помолвки собаки не самые желанные гости на наших торжествах, – улыбнулась Теннисон.

– Да уж, о том случае до сих пор говорят. Джейни Тэкери тогда досталась добрая половина торта, насколько я понимаю, – сдержанно усмехнулся Марк.

– Как минимум. Хватит с нас и царственных павлинов, гуляющих по саду. Прада посидит в прачечной в переноске. Не хочу, чтобы кто-нибудь поскользнулся на щенячьей лужице.

Они двинулись обратно к дому.

– Ваш ландшафтный дизайнер хорошо постарался. Думаю, зелени достаточно. Я расписал примерный график праздника – прибытие жениха, тосты, соло Цезаря и фейерверк.

– Прекрасно. Думаете, последнее сработает? Вечеринка с шести до половины девятого – будут еще сумерки.

– На вечернем небе фейерверк смотрится отлично! Все будет в порядке, я обещаю, – с напором сказал Марк, скрестив руки на груди.

– Очень надеюсь, – ответила Теннисон, смягчив свои слова улыбкой.

Глава 15

Мелани остановилась посреди дорожки, откуда открывался вид на праздничную феерию, и моргнула добрых три или четыре раза, прежде чем творящееся здесь безумие окончательно дошло до ее сознания.

– Ого, это что, все взаправду? – выдохнула Сэнди. Подруга по книжному клубу стояла, раскрыв рот, выпучив глаза и вертя головой из стороны в сторону.

– Ну, полагаю, это реальность Теннисон, так что для большинства людей это не взаправду, – ответила Мелани.

Она наконец двинулась дальше, чтобы не задерживать следующих гостей, тоже проходивших во двор, который был и на двор-то не похож. Такая картина могла бы получиться, если бы Диснейленд столкнулся с Лас-Вегасом, и оба пустились в пляс… Стойте, там еще кто-то оперные арии поет?!

Мелани потянула за собой Сэнди, которая по-прежнему таращилась по сторонам. Дорожка была ярко освещена. Под каждым из огромных фонарей, выстроившихся по обе стороны, стояло по огромной вазе с цветами. Вверху перекрещивались провода с лампочками, придавая входу праздничный вид. Когда подруги наконец оказались внутри, официант в смокинге протянул им по высокому и узкому бокалу, добавив с поклоном:

– «Апероль-спритц», мадам.

– Спасибо, – выдавила Мелани, едва не наступив на павлина.

Да, Кит оказался прав. Действительно, павлины. Боже правый!

Сэнди, отшатнувшись назад и едва не выбив из рук бокал с коктейлем, ухватила ее под руку.

– Это что, павлин?! Господи боже!

– А ты разбираешься в птицах, сестренка, – пробормотала Мелани себе под нос.

Она сама не верила собственным глазам. Вокруг были жонглеры, мимы и… шарманщик? А в центре двора, на гондоле, каким-то чудом закрепленной посреди бассейна, певец в смокинге громко выводил оперные арии. Мелани заморгала, поняв, кто перед ней.

– Это же Цезарь Сантос! Я видела его выступление с Далласским симфоническим в прошлом году!

– Она что, заплатила оперному певцу, чтобы тот согласился выступать с лодки?! – Сэнди недоверчиво покосилась на Мелани.

Подруга была добрых шести футов роста – без каблуков – и рыжими, уложенными каскадом волосами, и зелеными глазами напоминала Мелани ее усопшего кота Джимбо. Сэнди преподавала французский в местной начальной школе, и они обе десять лет состояли в одном книжном клубе. Ближе подруги у Мелани не было – однако на деле отношения их связывали не настолько уж тесные. Так, приятельницы.