— Святые небеса… они… они снесли ворота… за три удара…

Элеонора смотрела на колонну врага. Маги Огня отступили назад — опустили руки, тяжело дышат, опираются на посохи. Помощники сворачивают полотнища — быстро, слаженно.

Из строя вышли ещё пять фигур — в коричневых мантиях, с посохами, обмотанными корнями. Маги Земли. Направились к рву — медленно, тяжело, уверенно.

Элеонора сжала зубы.

— Они построят мост, — сказала она. Голос ровный, холодный, как лёд. — Магией Земли. Это… три-четыре минуты, не больше.

— А мы все спим, — Густав сжал топорик так, что костяшки побелели. — Защитников нет. Город падёт. Без боя.

Элеонора кивнула — один раз, коротко.

«Я могу поднять людей. По одному. Минута на человека. За три минуты — троих. Мало. Слишком мало. Нужно время. Кто-то должен задержать их. Кто-то должен стоять у ворот, пока я не подниму хотя бы десяток. Но кто?»

Её взгляд упал на Безымянную.

Та стояла в трёх метрах — неподвижная, как каменное изваяние. Серебристый доспех поблёскивал в предрассветном свете — холодный, чужой. Руки на молоте — крепко, неподвижно. Голова чуть опущена — шлем скрывает лицо. У её ног лежал Лео — на спине, руки раскинуты, лицо бледное, губы приоткрыты. Дышит ровно, глубоко. Спит.

Элеонора смотрела на Безымянную долго. Потом шагнула к ней — решительно, быстро.

«Она единственная, кто не спит. Но она голем. Мёртвое тело. Не поможет. Не должна помочь. Но… я должна знать. Должна убедиться.»

Она протянула руки — дрожащие, холодные. Взялась за края шлема — металл холодный, гладкий. Потянула вверх — осторожно, медленно.

Шлем снялся — легко, без сопротивления. Тяжёлый. Звякнул глухо, когда Элеонора опустила его на камень рядом.

Она подняла голову. Посмотрела на лицо Безымянной.

Замерла.

Дыхание перехватило. Сердце пропустило удар.

Лицо бледное, мертвенно-бледное, как воск погасшей свечи. Кожа холодная, сухая, натянутая на скулах, как пергамент. Губы посинели — синевато-серые, потрескавшиеся, мёртвые. Глаза открыты — широко, неестественно широко, не моргают. Пустые, стеклянные, как у куклы. Смотрят вперёд, в никуда. Огненно-рыжие волосы — чистые, аккуратно заплетенные. Прядь упала на лоб, закрыла один глаз.

Мёртвая.

Без сомнений. Элеонора видела мёртвых. Много. Слишком много. Это она. Мёртвая. Не дышит — грудь не поднимается, не опускается. Не моргает — глаза сухие, тусклые. Не живая — совсем не живая. Элеонора сглотнула — ком в горле, сухой, болезненный. Отступила на шаг — на дрожащих ногах.

«Алисия Линдберг. Мёртвая. Голем. Кто-то создал её из тела. Кто? Лео? Или кто-то другой? Как он смог? Это… это высший уровень некромантии. Запрещённый. Опасный. Но… она работает. Движется. Сражается.»

Она посмотрела на Лео, лежащего у ног Алисии. Спит. Не знает. Не догадывается, что его любимая — мертва. Что он служит трупу.

«Как ему сказать? Когда он проснётся… как? Он сойдёт с ума. А если это он — некромант? Не безопасней ли…»

Густав подошёл — тяжёлые шаги, топот сапог по камню. Остановился рядом с Элеонорой, посмотрел на лицо Алисии. Глаза расширились. Лицо побледнело. Нахмурился:

— Магистр… наша Безымянная? Что с ней?

Элеонора кивнула — медленно, тяжело: — Она мертва.

— Эти твари ее убили? Но когда?!

— Она умерла раньше, Густав. Это голем. Ее раньше звали Алисией, моя ученица. Сейчас — мёртвое тело, управляемое магией. Созданное кем-то очень умелым. Возможно, Лео. Возможно, кем-то другим. Но она не живая. Совсем.

Густав покачал головой — медленно, не веря:

— Но она… она двигается. Сражается. Как человек. Лучше человека.

— Магия, — отрезала Элеонора. — Инструкции, вложенные при создании. Она выполняет команды. Но у неё нет разума. Нет воли. Она не понимает слов. Не чувствует. Не думает.

Посмотрела на Густава — прямо в глаза, жёстко:

— Ждать помощи от мертвяка или голема — бесполезно. Она не поможет.

Густав смотрел на Алисию молча. Челюсть сжата. Глаза грустные, усталые. Потом вздохнул — тяжело, из глубины груди:

— Может, вы и правы, магистр. Но…

Шагнул к Алисии — решительно. Встал перед ней, выпрямился, расправил плечи:

— Защитница! — крикнул он. Голос громкий, хриплый, но твёрдый. — Ты слышишь меня?!

Алисия не шевелилась. Стояла, как статуя. Глаза смотрят вперёд, пустые.

Густав продолжил — громче, яростнее:

— Город в опасности! Враг у ворот! Все спят! Только ты и мы! Ты должна помочь! Иначе город падёт! Все умрут!

Тишина.

Алисия не шевелилась. Даже не дрогнула. Густав сжал кулаки. Посмотрел вниз, на Лео, лежащего у её ног. Голос стал тише, но отчаяннее:

— Твой оруженосец здесь! Лео! Спит! Беззащитен! Если враг войдёт — его убьют первым! Зарежут, как скотину! Ты должна защитить его! Защитить город! Так бы он хотел! Ты знаешь! Ты должна знать!