— В порядке, но не совсем. Кажется, я встретил наших двух стрелков. Один из них играл со мной в русскую рулетку с тем револьвером, который мне дало УБН.

— Господи.

— Да. Повезло, что он был испорченный.

— Мне жаль. Хочешь выйти? Я даю слово, и мы обшарим это место и вытащим тебя, чтобы все выглядело как провал.

— Нет, но я хочу, чтобы вы сделали кое-что еще. Где Джерри?

— Он там, наблюдает. Мы, конечно, перепугались прошлой ночью, когда они тебя потеряли, но теперь мы за тебя в ответе и не упустим.

Босх снова проверил шнырей. Они не обращали на него внимания. Он проверил входную дверь аптеки и не увидел никаких следов русского водителя.

— Ладно, как только мы заполним наши квитанции и выйдем отсюда, они пришлют еще четверых. Женщину и трех мужчин.

— Хорошо.

— Пусть Джерри приедет по случайному вызову и повяжет их за подделку документов, рецептов и прочего.

— Хорошо, мы можем это сделать. Зачем?

— Парень по имени Броуди создает мне проблемы. Мне нужно, чтобы его не было рядом. У него фингал на правой стороне лица.

Босх протянул трость в качестве объяснения.

— И насчет женщины. Я хочу, чтобы она прошла детоксикацию и реабилитацию.

Впервые Лурдес подняла глаза от своих покупок на полках и попыталась разглядеть его.

— Ты говоришь с сочувствием. Это переходит на личности? Ты же слышал, что сказал по этому поводу инструктор УБН под прикрытием.

— Я работаю всего двадцать четыре часа, и даже не знаю ее имени. Ничего личного. Я просто видел кое-что там, в Слэб-Сити, и хочу, чтобы ее вытащили. К тому же, чем больше людей у них пропадает, тем важнее я становлюсь. Может быть, они дважды подумают, прежде чем снова играть со мной в русскую рулетку.

— Хорошо, мы сделаем это. Но это отвлечет многих из нас от наблюдения. Я прослежу, чтобы хотя бы одна машина осталась с тобой.

— Неважно. Вы можете подождать нас в Уайтмане. Мы вернемся к самолету.

Босх услышал, как фармацевт назвал имя, которое было указано на его фальшивом удостоверении.

— Мне пора.

— А что насчет завтра?

— А что?

— Завтра воскресенье. Такие заведения обычно по воскресеньям закрыты.

— Тогда, наверное, у меня выходной в Слэб-Сити. Скажи им, чтобы не теряли меня в этот раз.

— Можешь не сомневаться, я так и сделаю. Береги себя.

Босх направил трость к потолку и покрутил ею, как мушкетер, размахивающий шпагой. Затем он, прихрамывая, направился к стойке за таблетками.

Двадцать минут спустя он сидел в задней части фургона, ожидая, пока вторая бригада шнырей закончит свой аптечный обход. Он наблюдал, как Эдгар и Хован вошли в аптеку, а через пятнадцать минут после этого, когда водитель фургона начал беспокоиться и разговаривать сам с собой по-русски, подъехала пара машин полиции Лос-Анджелеса.

Русский выругался.

— Твою мать [36] !

Он повернулся на своем сиденье и посмотрел на трех мужчин, сидевших сзади. Он указал на Босха.

— Ты. Ты пойди и посмотри. Узнай, что там происходит.

Босх соскочил с сиденья и двинулся к боковой двери. Он вышел и пересек парковку, направляясь к аптеке. Он догадался, что водитель выбрал его, потому что у него была самая чистая одежда из всех, кто находился в фургоне. Войдя в аптеку, он увидел, что четверо шнырей выстроены в ряд у аптечного прилавка и на них надеты наручники. Офицеры в форме проверяли их карманы.

Вошедший Босх позвонил в накладной колокольчик. Женщина со звездами на руке оглянулась через плечо и увидела Босха. Она расширила глаза и выпятила подбородок в сторону двери. Босх повернулся и вышел обратно.

Делая вид, будто только что увидел привидение, Босх быстро зашагал обратно к фургону, отбросив всякую нежность по отношению к своему колену. Он запрыгнул внутрь через боковую дверь.

— Копы поймали их! Они все в наручниках.

— Закрой дверь! Закрой дверь!

Фургон тронулся прежде, чем Босх успел захлопнуть раздвижную дверь. Водитель свернул на бульвар Ван Найс и направился обратно к Уайтману. Он набрал номер на своем телефоне и вскоре уже кричал по-русски кому-то на другом конце линии.

Босх смотрел через задние окна на торговый центр "Плаза", удаляющийся вдаль. Несмотря на все ее "отвали" и "оставь меня в покое", женщина со звездами на руке предупредила его насчет Броуди, а затем и о готовящемся аресте. Это заставило его поверить, что в ней все еще есть что-то, что стоит спасти.

В воскресенье утром не было никакого катастрофического пробуждения. Никто не ходил по бокам автобуса, не бил по нему палкой и не кричал, чтобы все в лагере вставали. В воскресенье лагерь спал допоздна. Не сумев заснуть в первую ночь в лагере, Босх поддался усталости в субботу вечером и спал глубоким сном, пробираясь сквозь туннели мутных снов. Когда его разбудил русский с крашеными светлыми волосами, трясущий его койку, он был полностью дезориентирован и сначала не понял, где находится и кто этот человек, смотрящий на него сверху вниз.