— Да, как дела?

— Хорошо. Что случилось?

— Я бы хотел встретиться и поговорить с тобой кое о чем. Это конфиденциально. Я бы предпочел сделать это лично.

— Что ты сейчас делаешь?

— Сижу на парковке возле школы Фэрфакс.

— Я не слишком далеко. Наверху у "Гринблатта" будет довольно тихо в это время дня. Встретимся там?

— Да, я могу отправиться туда.

— Ты не хочешь дать хотя бы намек на то, что это такое?

Босх всегда чувствовал слабое трение со стороны Циско за те несколько раз, когда они находились в обществе друг друга. Босх списал это на стандартную враждебность между теми, кто работает на защиту, и теми, кто работает на обвинение. К этому добавлялся тот факт, что еще до того, как Холлер нанял его, Циско был связан с "Святыми дороги" — бандой байкеров, по мнению полиции, и клубом, по мнению самих членов. Кроме того, в дело вмешалась ревность. Босха и босса Циско связывала кровная связь, что придавало им уникальную близость, которой не было у Циско. Босх думал, что Циско может беспокоиться о том, что однажды Босх заменит его в качестве следователя защиты у Холлера. По мнению Гарри, это было маловероятно.

Босх решил дать ему не просто намек.

— Я хочу, чтобы ты помог мне работать под прикрытием в качестве действующего оксикодонового наркомана, — сказал он.

Наступила пауза, прежде чем Циско ответил.

— Да, — наконец сказал он. — Я могу это сделать.

Пятнадцать минут спустя Босх сидел в кабинке в обеденном зале наверху ресторана "Гринблатт" на Сансет, попивая кофе и снова просматривая приглушенное видео на своем одноразовом. Место было пустым, за исключением еще одного столика на другом конце зала.

Босх услышал медленный, методичный звук тяжелых шагов, поднимающихся по деревянной лестнице. Он поставил видео на паузу, и вскоре появился Циско. Это был крупный мужчина, который тренировался как фанатик, и, как обычно, был одет в черную футболку "Harley", обтягивающую его мускулистую грудь и бицепсы. Седые волосы были завязаны в хвост, на глазах темные солнцезащитные очки "Wayfarer". В руках он нес черную трость с нарисованными на ней языками пламени и то, что выглядело как обхватывающий коленный бандаж.

— Привет, Босх, — сказал он, проскальзывая в кабинку.

Они столкнулись кулаками за столом.

— Циско, — сказал Босх. — Мы могли бы встретиться внизу, чтобы тебе не пришлось подниматься.

— Нет, здесь наверху тихо, а лестница полезна для колена.

— Как дела?

— Все хорошо. Снова на байке, снова в работе. Единственное время, когда я жалуюсь, это по утрам, когда встаю с постели. Тогда колено все еще болит как ублюдочное.

Босх кивнул и жестом указал на вещи, принесенные Циско.

— Что это?

— Это твой реквизит. Это все, что тебе нужно.

— Расскажи мне.

— Ты хочешь заниматься аптечным делом, верно? Реализовывать рецепты? Так делают наркоманы.

— Да.

— Я делал это в течение года. Мне ни разу не отказали. Ты идешь в эти места, они хотят делать деньги, как и все остальные. Они не хотят отказать тебе, они хотят убедить тебя сделать. Надеваешь коленный бандаж — обязательно поверх штанов — и пользуешься тростью, и у тебя не будет никаких проблем.

— И это все?

Циско пожал плечами.

— Мне помогло. Я купил блокнот с рецептами у одного продажного доктора в Ла-Хабре за пять штук. Заставил его расписаться на каждом листке. Остальное делал я. Заполнял их и ходил по всем аптекам в восточной части Лос-Анджелеса. За шесть недель я набрал более тысячи таблеток. Тогда я заключил сделку с самим собой. Когда эти таблетки закончатся, я поднимусь и победю это. И я это сделал.

— Я рад, что ты это сделал, Циско.

— Чертовски верно. Я тоже.

— Так что, никакой помощи от В.А. [30] ?

— Да пошли они на хрен, врачи из В.А. были теми, кто подсадил меня на викодин после операций. Потом они меня отпустили, и я оказался на улице, под кайфом, пытаясь сохранить работу, пытаясь сохранить жену. К черту В.А. Я никогда к ним не вернусь.

Эта история не удивила Босха. Это была история эпидемии. Люди начинают с боли и просто хотят заглушить ее и поправиться. Потом они подсаживаются и нуждаются в большем, чем позволяют рецепты. Такие люди, как Сантос, заполняют пространство, и пути назад уже нет.

— Когда таблетки закончились, что ты сделал?

— Я купил консервный нож.

— Что?

— Консервный нож и на тридцать дней консервов. Затем я попросил друга поместить меня в комнату без окон с туалетом и заколотить дверь. Он вернулся через тридцать дней, и я был чист. Я больше никогда не буду принимать таблетки. Я удалю нерв из гребаного корневой канал, но все равно не приму таблетку.

Босх мог только кивнуть в конце этой истории. Подошла официантка, и Циско попросил чай со льдом и один из их чесночных огурцов, нарезанных на четвертинки.