Я подошел к стойке. Отмахнувшись от седовласого тралла-слуги, я подозвал трактирщика.

— Да? — Он не был особо разговорчив.

— Я пришел повидаться со старым другом.

Его водянистые глаза сузились.

— Ты откуда?

— Из Мунстера. — Я указал подбородком на лестницу.

Его взгляд скользнул за мое плечо, изучая других посетителей, и я подумал: «Ему хорошо заплатили, чтобы убедиться, что за Слайне никто не следил. Она молода, но не дура».

— Последняя справа. — Он уже двигался вдоль стойки, приветствуя другого посетителя.

Я рискнул сам небрежно оглядеть комнату. Убедившись, что никто не обращает внимания, я легко поднялся по лестнице. Там было четыре двери, по паре с каждой стороны. Я остановился у второй справа и поднял руку. «Еще не поздно», — сказал голос у меня в голове. Я вспомнил красоту Слайне и тихо постучал дважды.

Дверь приоткрылась, явив лицо служанки, прищуренное и подозрительное. Она фыркнула.

— Это ты.

— Я, матушка, — вежливо сказал я.

— Один?

— Да.

— Никто за тобой не следил?

— Нет.

— Уверен?

Прежде чем я успел ответить, вмешалась Слайне.

— Впусти его.

Служанка кисло посторонилась, и я вошел. Слайне сбросила свой плащ. Ее длинные рыжие волосы были собраны в хвост; ее кремовые щеки слегка раскраснелись. Цепочка из разноцветных бусин соединяла серебряные фибулы на каждой груди и удерживала ее длинное синее платье, которое, несмотря на свободный крой, умудрялось подчеркивать ее фигуру. «Это, должно быть, выбор Сигтрюгга», — подумал я, — «его королева с самого начала в норвежском наряде». Она была великолепна.

— Моя госпожа, — сказал я и поклонился.

— Ты пришел, — выдохнула она.

— Пришел. — Мне хотелось добавить, что я не останусь, но выпитый эль вымывал мою решимость, и она уходила, как вода в сухую землю.

— Я должна поблагодарить тебя — ты нашел Ку.

Значит, служанка была не такой уж и злобной, решил я.

— Пустяки.

— Не согласна. Он мог убежать дальше, и я бы больше никогда его не увидела.

— Я рад, что он твой, — сказал я. — По счастливой случайности, у моего отца была собака с той же кличкой.

— Ты должен мне о нем рассказать.

Слайне приказала служанке сторожить за дверью, не обращая внимания на ее бормотание и неодобрительные взгляды. Когда та подчинилась, Слайне задвинула засов.

— Вот. Мы одни.

Это была не девушка, решил я, а женщина, знавшая, чего хочет. Я собрался с духом.

— Мне пора.

Она подошла ближе, положила руку мне на грудь.

— Но ты только что пришел.

Я посмотрел в ее поднятое ко мне лицо. Взгляд открытый, губы чуть приоткрыты.

— Ты замужем, — сказал я, надеясь, что это ее остановит.

— За человеком, которого я не люблю!

На это мне было нечего ответить.

Встав на цыпочки, она поцеловала меня. Медленно, томно.

У меня в горле застучала жилка.

— Тебе понравилось, Финн Торгильссон? — прошептала она.

— Понравилось.

— Тогда поцелуй меня.

И я поцеловал.

Приближалась середина лета, а нога Имра все не заживала. Первый месяц он слушал советы Векеля. Затем, в нетерпении выйти в море, он переусердствовал и вернулся к тому, с чего начал. Став еще ворчливее и часто напиваясь, он каждый день заставлял носить себя на «Бримдир», чтобы руководить подготовкой к отплытию. Составлялись графики, распределялись задачи, и горе тому, кто не являлся на свою смену штопать дыры в парусе, конопатить доски или переплетать канаты.

Имру было все равно, кто что делает, а грязной работой вроде смоления досок никто заниматься не любил, так что мне было довольно легко меняться сменами, когда они совпадали со временем встречи со Слайне. Мое намерение не связываться с ней умерло в ту первую встречу, не в последнюю очередь из-за того энтузиазма, с которым она утащила меня в постель. Каждый раз, расставаясь, я уже ждал следующей встречи.

Обычно мы встречались в середине дня, когда Сигтрюгг, как правило, занимался придворными делами. Это всегда было в «Медной голове», и Орм, племянник кузнеца, стоил каждого серебряного обломка, что я ему отдавал. Каждый раз, когда я приходил и уходил, он предоставлял мне подробный отчет. К счастью, единственным признаком того, что за Слайне и ее служанкой следят, стало неожиданное открытие, что Лало отслеживал каждый мой визит. Поскольку он был одним из немногих бламауров в Дюфлине, было легко догадаться, что это он.

Когда я потребовал объяснений, Лало ничуть не смутился и сказал, что присматривает за мной. Однажды, когда дядя Орма ушел к заказчику, а Слайне еще не пришла, я познакомил их друг с другом. Орм был поражен тем, как бегло Лало теперь говорил по-норвежски, но когда он услышал, что бламаур может быть не просто свободным, но и моим другом, и членом команды «Бримдира», у него едва не вывалились глаза. Обнаружив, что им обоим нравится рыбачить на реке Руитех, они начали планировать совместную вылазку.