— Один! — закричал он и тоже указал. — Один!

Другие воины увидели. Присоединились. Забили оружием о щиты. Услышав шум, воины Маэл-морды начали выкрикивать свои собственные боевые кличи. Поднялся невообразимый гвалт, и он придал мне сил. Цель. Убежденность.

«Сегодня все как тогда, когда я выиграл хольмганг», — решил я. «Я победил Бьярна. Наша армия победит армии Бриана и Маэла». О кровавой цене я не думал.

Когда крики утихли, Векель продолжил то, что делал все утро, стоя на низком помосте, который он велел нам сделать. Он читал заклинания, чтобы наполнить умы людей Мунстера и Миде страхом и смятением, ослабить их конечности и оружие. Он плел их, чтобы сделать нас неуязвимыми, способными с легкостью убивать наших врагов. В заклинаниях было много стихов, но один засел у меня в голове.

— Третье я знаю, — нараспев читал Векель. — Если мне нужно будет удержать моих врагов, я притуплю клинки моих противников, их оружие и посохи не смогут ранить.

Воинам это понравилось. И мне тоже.

Боги на нашей стороне, сказал нам Векель, и мы ему поверили.

Люди Мунстера и Миде не спешили в бой. Не было нужды. Разведчики снова подъехали, чтобы взглянуть на нас. Опасаясь стрел, они держались гораздо дальше. Небольшие группы отделились и поскакали влево и вправо, их целью было обойти лес, к дальнему концу долины. Там они должны были убедиться, что у нас нет подкреплений, нет другого сюрприза, кроме того, что уже провалился. И как бы это ни раздражало, нам приходилось стоять на месте. Выскочи мы из-за деревьев, и разведчики просто ускакали бы, оставив нас на ровной местности, под ударом всей вражеской армии.

Близился полдень, когда те же всадники прискакали обратно, чтобы присоединиться к разведчикам у входа в долину. После короткого совещания вся ватага отступила к основным силам людей Мунстера и Миде.

Из деревьев напротив выбежал воин — гонец, посланный Маэл-мордой к Харальду. Приказ быстро передали по рядам. Нам надлежало подпустить врагов как можно ближе, прежде чем атаковать. Никто не должен был двигаться, пока рог не протрубит трижды. Мы должны были встретиться с людьми Лайина в самой гуще врага.

Рог протрубил раз.

Костяшки моих пальцев побелели на рукояти бородатого топора. Поверх края щита, за деревьями, я видел лишь людей Мунстера и воинов Миде. Тысячи их. Они медленно шли, развернувшись на три стороны — к нам, вперед и к людям Лайина. Готовые к нашей атаке. Мой взгляд поднялся. Я почти видел валькирий в небе над ними. И уж точно их чувствовал.

Еще один рев рога.

— Владыка Мертвых, я досыта накормлю твоих воронов! — крикнул Мохнобород. — Сырым мясом!

«Я тоже, Один», — спокойно пообещал я, гадая, не станет ли моя собственная плоть частью подношения.

Раздался третий рев рога, и время на раздумья кончилось.

Мы рванулись вперед, ревя как безумцы.

С одной стороны от меня был Мохнобород, с другой — Торстейн. Рядом, слева и справа, были Одд Углекус и Имр, а за ними — остальные воины с «Бримдира» и все норманны. Из деревьев напротив на врага уже бежали воины Маэл-морды.

Мой разум был ясен. Я убью как можно больше врагов. Победа будет за нами. Если мне суждено умереть, я умру достойно. И тогда, как достойного эйнхерия, Один или Фрейя заберут меня к себе.

Люди Мунстера были готовы. Как и воины Маэла. Они остановились и образовали стену щитов, весьма похожее на норманнское. Нас ждала линия сомкнутых щитов, многие из которых были выкрашены в цвета Бриана Бору — синий и золотой. Такая же, но с узорами Маэла, стояла напротив людей Лайина.

Мы сблизились до двадцати шагов. Холодный воздух хлестал по лицу. Дыхание пилой резало глотку. Кричал Углекус. Мохнобород вырвался вперед — он ударит по врагу первым. У мунстерца, с которым мне предстояло сойтись, был простой кожаный шлем. Я приготовил топор.

Десять шагов.

Пять.

Грохот — крики, треск щитов, вопли — был так оглушителен, что я больше ничего не различал. Время потеряло смысл. Взгляд сузился. Убойная дистанция.

Я увидел, как изменилось выражение лица моего противника, и угадал его движение.

Я нырнул за щит, и мощный удар копья прошел над щитом и головой.

Я вскочил на ноги и ударом сверху расколол топором и шлем, и череп. Раз, — сосчитал я.

Воин позади не сразу отреагировал на смерть товарища, его мышцы, должно быть, сковала валькирия Херфьётур. Но он закричал, когда я отрубил ему правую руку по самое плечо. Он закрутился, все еще скуля, и брызги из обрубка багровой пеленой застлали мне глаза. Я отшвырнул его умбоном щита и ринулся к следующему.

Он видел, как я приближаюсь. Его меч опустился вниз, его сокрушительная мощь была достойна кузнеца. Если бы удар пришелся в цель, моя ключица хрустнула бы, как ветка, кольчуга или нет, но валькирия Мист была со мной. Я увернулся, и его удар прошел на волосок мимо. Лезвие лязгнуло по шлему, так, что зубы клацнули, и, почти потеряв силу, соскользнуло с кольчуги. Перед глазами у меня все двоилось, но я был достаточно близко, чтобы не промахнуться. Короткий, яростный удар топора сбоку почти отсек ему голову. Лицо застыло в полном изумлении, голова свесилась набок, удерживаемая лишь несколькими жилами. Три, — сосчитал я, пока хлестала кровь.