Затем я увидел Мето. Должно быть, он был в театре, потому что он вынырнул из бурлящей толпы, посмотрел на убийц, затем пробежал мимо них и поднялся по ступенькам.

Я промолчал. Он понял по моему лицу и понял правду.

Выражение его лица разбило мне сердце. Я попытался прикоснуться к нему, обнять, но он промчался мимо меня. Мгновение спустя из открытого дверного проёма я услышал его мучительный крик, эхом разнесшийся по пустой комнате.

OceanofPDF.com

XXXVI

Чувствуя себя совершенно опустошённым, я сел на ступеньки здания Сената. Цинна молча сидел рядом со мной.

Пока Театр Помпея пустел, убийцы пытались обратиться к нахлынувшей толпе. Брут и Кассий, казалось, уже приготовили речи. Но толпа была слишком шумной и беспорядочной. Громкие слухи о беспорядках и грабежах заглушали голоса ораторов. Вместо того чтобы слушать, толпа поспешно разошлась.

Наконец убийцы двинулись дальше. По их крикам я понял, что они намеревались расположиться на вершине Капитолийского холма, где их было легко укрепить. Много веков назад, когда галлы прорвали стены Рима и разграбили город, горстка стойких горожан заняла последний оборонительный рубеж на вершине Капитолия, которая так и не была взята.

Двор внизу был пуст, и я увидел, что золотые носилки Цезаря всё ещё стояли там, установленные на колодках. Четверо носильщиков съежились за ними. Было почти смешно видеть таких крупных, сильных мужчин в таком замешательстве и страхе.

Наконец Мето вышел из здания Сената. Лицо его было красным от слёз, но голос звучал ровно. Он, казалось, почти не замечал меня, крича носильщикам.

«Эй, мужчины, сюда. Идите. Сейчас же!»

Трое носильщиков неохотно поднялись по ступеням во главе с Гиппархом. Четвёртый убежал.

Носильщики последовали за Мето внутрь. Через несколько мгновений они вышли, неся тело Цезаря в пропитанной кровью пурпурной тоге. Мето повёл их вниз по ступеням.

«Куда ты его везешь?» — спросил я, следуя за ним.

«К себе домой, конечно». Голос Метона был спокойным и тихим, почти деловым. Предстоящая задача — доставить тело Цезаря его вдове — успокоила его нервы.

Довольно неуклюже – обращение с мёртвым телом всегда непросто – Метон и носильщики умудрились погрузить Цезаря в носилки. Они переложили пурпурные подушки так, чтобы он лежал на спине, скрестив руки на груди, а затем задернули занавески. Дорогие подушки и занавески, подумал я, наверняка будут испачканы кровью. Так мирские опасения вторгаются в самые необыкновенные моменты.

Метон занял место отсутствующего носильщика, а Гиппарх встал напротив него впереди. Четверо мужчин подняли носилки и двинулись обратно по тому же пути, по которому шли утром. Мы с Цинной шли рядом. Из большой свиты, сопровождавшей Цезаря тем утром, остались только мы шестеро.

Мето смотрел прямо перед собой. Время от времени он вздрагивал, словно плакал, но не издавал ни звука.

Люди, которые утром с нетерпением ждали возможности подойти поближе и взглянуть на диктатора, теперь разбегались от нас, увидев приближающиеся носилки и поняв, что в них. Возможно, они боялись, что за ними последуют убийцы с кинжалами, а может быть, сама мысль о встрече с телом Цезаря наполняла их суеверным ужасом.

В какой-то момент одна из рук Цезаря задела и упала за занавески, повиснув снаружи ложи, безжизненная, вялая и измазанная кровью. Я смотрел, как она качается из стороны в сторону, с ужасом и странным очарованием. Я не осмелился прикоснуться к ней, как и Цинна, так и остался висеть там, через Марсово поле и через Форум. Молодые женщины, спешащие домой после аборта…

Прославляя Анну Перенну, я увидел окровавленную конечность и закричал. Мужчины увидели это и разрыдались, столкнувшись с реальностью того, что до этого момента было лишь слухом. Из окон и с крыш я слышал стоны и крики скорби.

Но некоторые, увидев безжизненную руку Цезаря, улыбались и кричали от радости.

«Это правда!» — воскликнул один мужчина. «Это правда! Тиран мёртв!

Новый день в Риме! Идите все за мной! Приходите послушать героев, совершивших это, — они скоро выступят на другом конце Форума. Приходите послушать, что скажут спасители Республики!

Мето проигнорировал мужчину. Он смотрел прямо перед собой и молчал. Носильщики продолжали идти, пока мы наконец не добрались до Регии.

Кэлпурния каким-то образом узнала о нашем приближении. Она выбежала из дома в сопровождении женщин-служанок. Когда носилки поставили на колодки, она оттолкнула Мето в сторону. Увидев свисающую руку, она издала сдавленный крик. Она отдернула занавески носилок, увидела тело мужа и заплакала от горя.

Я подошёл ближе, пытаясь её утешить. Она повернулась ко мне лицом и ударила меня кулаками в грудь.

«Ты должен был это остановить!» — закричала она. «Он рассчитывал на тебя. Я рассчитывала на тебя! Почему ты не удержал его сегодня утром? Как ты мог это допустить?»

«Кэлпурния, ты несправедлива», — тихо сказал Цинна. Он положил руку ей на плечо.

«Не трогай меня, грязная тварь! Я всё о тебе знаю!»

Она развернулась и ударила его по лицу.

Цинна отшатнулся. Его лицо стало ярко-красным. Он коснулся щеки. На протяжении всего долгого пути обратно в Регию он каждый миг был близок к слезам. Теперь они навернулись на глаза и полились рекой.