— Да мне побоку, сколько ты, старый хрен, тут оттарабанил! Мне деньги нужны семью кормить! — огрызнулся крепко сложённый мужик, которому на вид было лет тридцать.

— Антоныч, он вообще дурак?! Скажи ты ему! — всё больше распалялся мужик с татуировкой якоря, сжимая в руке гаечный ключ.

Антоныч обнаружился сидящим на деревянном ящике. Он мирно жевал красное яблоко и иронично смотрел на происходящее.

— Мужики. Мне без разницы, кто из вас получит это место. Заказчику тоже плевать. Лодка отбывает завтра, и у нас всего одна вакансия на десять человек. Решайте вопрос как угодно. А за тебя, Сидор, я вступаться не собираюсь. Ты хоть и десять лет трудишься на нас, но ты, собака бешеная, вечно пьяным валяешься, когда нужен. Будь моя воля, я б тебя и вовсе никогда не нанимал.

— Я тоже хочу в команду, — сказал я, облокотившись на ящик рядом с Антонычем. — Давайте решим всё в честной драке. Кто останется на ногах, того и работа, — предложил я, видя, что Антоныч явно скучает.

— Вот! Дельное предложение! Ну и теперь вас не десять, а одиннадцать. Кто не будет драться, может сразу валить. А желающих получить место прошу выйти из речного вокзала и выбивать дурь друг из друга на улице, — уцепился за моё предложение Антоныч, спрыгнул с ящика и двинул на выход.

Забавно получается. Гвоздев сказал, что охотник должен думать головой, а не только махать кулаками. Но так уж вышло, что ситуация была идеальной для того, чтобы всё решить дракой.

Я пошёл рядом с Антонычем и сказал:

— Ставлю сто рублей на то, что выиграю я. — Моя ставка была особенно абсурдна, если учитывать, что я только что отдал все деньги Гвоздеву.

Антоныч осмотрел меня с ног до головы и хмыкнул.

— Самонадеянно. И глупо. Но кто я такой, чтобы отказываться от лёгких денег? Принимаю ставку.

Помимо меня, на улицу вышли восемь из десяти кричавших. Оказывается, не всем нужна работа, а может, кто-то здраво оценил свои шансы на победу. Вокруг нас тут же образовалась толпа. Люди делали ставки, подбадривали выбранных бойцов, а кто-то наблюдал за происходящим с бутылкой дешёвого пойла в руке.

Здоровые лбы зло пялились друг на друга, не обращая на меня никакого внимания. Не воспринимают меня всерьёз. Оно и понятно. Я ведь восемнадцатилетний щуплый пацан, но с огромным опытом сражений. Впрочем, об этом они очень скоро узнают.

— Начали! И пусть победит самый трудолюбивый! — выкрикнул Антоныч, и амбалы ринулись в бой.

Восемь здоровяков сцепились друг с другом. Рвали волосы, выбивали зубы, выдавливали глаза. Я же чувствовал себя несколько оскорблённым. Нет, я, конечно, в теле доходяги, но могли бы попытаться вырубить меня первым, а уже потом ломать друг другу носы.

Двухметровый амбал с уродливым шрамом на щеке влепил удар снизу своему противнику. Удар вышел знатный, мне на секунду показалось, что ещё немного, и он оторвёт ему голову. Бездыханное тело рухнуло на землю, а амбал тут же осмотрел окружающих, выбирая новую жертву.

Но выбор за него сделал я. Да, у меня слабое тело, да, я вешу чуть меньше мешка цемента, но вы когда-нибудь пробовали ударить противнику в кадык? Я делал это сотню раз. Вот и сейчас, появившись прямо перед здоровяком, я со всего размаха ударил ему в горло.

Он выпучил глаза и рухнул на землю задыхаясь. Повезло ему — если бы я весил килограммов на двадцать побольше, то мог бы и убить, а так просто вывел из строя на пару минут и не более того. Ещё двое уложили своих противников и заметили, что я вырубил амбала. Зараза…

Сразу оба бойца ринулись на меня. Правда, у первого был рассечён лоб, и кровь быстрым потоком заливала ему глаза, заставляя его то и дело вытираться. А второй на пару шагов отстал от первого. Он сильно хромал — видимо, повреждено левое колено.

— Иди сюда, сопля! — гаркнул мужик с рассечением и по-деревенски размахнулся, чтобы влепить мне боковой удар.

Наивный идиот. Он мог бы попасть в меня такой размахайкой лишь в случае, если бы у меня не было опыта или я испугался. Увы, сегодня не его день. Нырнув под руку, я ткнул ему большим пальцем в правый глаз, и пока он корчился от боли, прыгнул за спину, чтобы ударить пыром в колено хромого.

Хромой рухнул на землю, вскрикнув от боли. Видимо, порвал ему пару связок. А вот с рассечённым пришлось повозиться. Он очухался и побежал ко мне, молотя руками. Я нырнул под удар и снова ткнул в глаз. Секундное замешательство дало мне возможность ещё трижды пробить ему в бороду. Но он, зараза, держался на ногах, стоически принимая всё, что у меня было в арсенале.

Да уж, если бы мы дрались на палках, я бы давно его вырубил, а вот для кулачного боя моё тело было слабовато. Когда я в десятый раз ткнул ему в глаз, мужик замахал руками:

— Да идите вы на хрен с такой работой! Если ослепну, она мне и даром не нужна будет.

Потирая глаза, он протиснулся через толпу и исчез. На ногах остались только я и коренастый мужик с мощными ручищами.

— Ну чё, щенок? Будем рубиться или сдашься? Я ж не посмотрю, что ты мелкий, забью до смерти, — оскалился он и не спеша пошёл ко мне, хрустя сбитыми костяшками.