Швейцар простонал: «О, он, должно быть, про статуи».

Не те новости, которые мне хотелось. В последний раз, когда мы с папой занимались скульптурой — нашим единственным совместным делом — мы сильно простудились. Мне было трудно это вспоминать. Папа утверждал, что усвоил урок. Может, и я тоже. Или, может быть, он, по крайней мере, никогда не мог устоять перед вызовом... «Если этому пиявке Клувиусу любопытно, неужели я чую хорошую прибыль?»

«Ох, пусть Клувиус обмочится». Горния, тщедушный старый житель, проработавший на папу около шестидесяти лет, был таким же захватывающим, как овсянка, которую наши предки называли национальным блюдом. Я имею в виду, до того, как они открыли для себя лучшие радости: устрицы и дорогой тюрбо. «Не стоит о нём беспокоиться, Марк Дидий».

Я сомневался, могу ли я доверять Горнии. Его отношение было частью дела, которое я ещё не решил. Хотя он и был верен отцу, он мог быть не так уж и предан мне.

«Статуи? Амфитеатр? Горния, неужели это тот огромный кусок незаконченной кладки, который наш возлюбленный император сваливает на южной стороне Форума?»

Где находилось гигантское озеро Нерона? Где им понадобилось столько травертина для облицовки, что пришлось открыть новый мраморный карьер?

«Вот это красота. Скоро её покроют статуями», — безразлично сказал Горния. «Думаю, им нужны тысячи этих ублюдков».

«Тысячи?»

«Ну, будет три яруса по восемьдесят арок, как минимум два яруса со скульптурами в каждом». Он, похоже, был хорошо осведомлён о планах строительства.

«То есть «тысячи» на самом деле означают сто шестьдесят? Двести сорок, если они относятся к высшему уровню?»

«Великие ребята! И ещё какой-нибудь герой, управляющий квадригой, запряжённой целой упряжкой пылких коней, чтобы перебрасывать их через входы».

Я сползла на каменную скамью. Предчувствие навалилось на меня, как старое вонючее одеяло, но я откинулась назад с безразличным видом. «Шепни мне, какое отношение к этому имеет мой дорогой папочка?»

«Ну... ты же его знаешь!»

«Да, боюсь, что так».

«Он пробовал все».

«Расскажи мне самое худшее».

«Старый дурак выстроился в очередь, чтобы предоставить несколько старых каменных воротил для внешней отделки».

Я уже знал, что Горния избегает обсуждения проблем. Он держал папу в узде, избегая неловких разговоров. Когда же он высказывался, его комментарии были саркастичными, сухими и вычурными, как столовая банкира, с опасной недосказанностью. «Сколько же это стоунов-франтов, — мягко спросил я, — „несколько“?»

«Не уверен, что знаю».

«Могу поспорить. А у моей сестры есть цифры?»

«О, он не хотел вмешивать Майю».

«Почему бы и нет? Сомнительный контракт?» С папой вообще никакого контракта было обычным делом. У меня возникла другая мысль. «Эта сделка была неофициальной?»

«Наши книги?»

«Нет, это казначейские книги. Не говорите же вы, что это коррупционная сделка?»

Горния посмотрел на него неодобрительно. «Он всегда называл тебя педантом, Марк Дидий!»

«Я не вожусь с правительством, поэтому я всё ещё жив. Па, что, опоздал с заказом?» Я вспомнил, что на его складе в Риме был серьёзный дефицит статуй, когда осматривал товар.

«Он прислал образцы. Мы очистили подержанные экземпляры от мха. Чиновники были довольны».

«Так в чем же проблема?»

Горния замялась. «Кто сказал о проблеме?»

«Ты это сделала, Горния, не признавшись. Что случилось? Мы просрочили поставки или всё кончено?»

«Это наше решение. Они платят поштучно, по мере поступления. Они просто рады получить достаточно подходящих фигур. Любой, кто соответствует требованиям, принимается. Требования, — быстро добавил Горния, — просты: есть правило высоты, вот и всё».

«Это для визуального единообразия», — сказал я, словно дизайнер интерьеров. «Держу пари, что найти готовые решения для арок невероятно сложно… У нас есть в наличии?»

«Думаю, старик подобрал один или два шарика в том месте на побережье».

«Будьте конкретнее?»

«О... может быть, сто», — сказал Горния.

«Сто?» — Мой голос был слабым. «Это оптовые закупки маньяка».

«Ты же спрашивал. Не беспокойся, я же тебе сказал».

«Я спокоен». Я был встревожен. «Итак, Горния, извините, но почему бы нам просто не передать эту огромную партию и не получить гонорар? Я не хочу остаться с кучей забытых героев и опальных генералов».

Все, кто мог купить подобный хлам, разъехались по своим летним виллам в Неаполе. Там многие, любуясь ужасными статуями, которые мой отец им когда-то продал, и думая, что никогда больше не купят их.

«Всё получится», — заверил меня Горния. «Геминус сказал немного подождать...» Он выглядел смущённым. «Нам следует за них заплатить».

Теперь я понял. Это не было ни неожиданным, ни непреодолимым: «Дневной свет! Нет свободных денег?»

Странно. Денег было предостаточно, как я прекрасно знал. На самом деле, я искал расходы, чтобы зачесть их в счёт налога на наследство.