Шрифт:
В этой ситуации на одном из первых заседаний Сената был сделан запрос на разрешение изучить имперские записи из
во времена Нерона, чтобы выяснить, какие члены Сената выступили в качестве информаторов.
Это было расследование, за которое никто не мог взяться легкомысленно. Весь Сенат был вынужден сотрудничать с гнусными обвинениями и приговаривать к смерти осуждённых; важные люди, потенциальные обладатели самых высоких должностей, подверглись бы пристальному вниманию за то, что были обвинителями Нерона – роль, от которой, как можно утверждать, они были бессильны отказаться. Люди с неоспоримыми талантами могли бы быть потеряны для новой администрации, если бы они были опозорены. Теперь Сенат мог быть разгромлен разоблачениями.
В отсутствие отца Домициан Цезарь мудро постановил, что для осмотра архивов потребуется личное разрешение императора. Вместо этого высокопоставленные члены Сената придумали альтернативу. Каждый сенатор принёс клятву, что само по себе было серьёзным испытанием.
Каждый из них клялся богами, что не поставил под угрозу безопасность ни одного человека при Нероне и не получил награды или должности за счёт чужого несчастья. Отказ от клятвы был равносилен признанию вины. Известные обвинители, принесшие клятву, были осуждены за лжесвидетельство.
«Возражение!»
«Пациус Африканский, я уже обдумал это. Возражение отклонено».
Три выдающихся информатора навсегда исчезли из нашего поля зрения: Цестий Север, Сариолен Воккула и Ноний Аттиан больше не уродуют наши дворы. Других невозможно было точно идентифицировать: например, Тиберий Катий Силий Италикус —
«О, возражение!»
«Силий Италик, ты не участвуешь в этом деле. Ты не имеешь права голоса. Возражение отклонено!»
Когда Силий ворчливо откинулся на спинку стула, я увидел, как Пацций наклонился вбок и что-то беззвучно прошептал ему. Затем Силий вполголоса обратился через плечо к младшему, сменщику Гонория, который сопровождал его на ежедневные судебные заседания. Младший встал и тихо вышел из зала. Анакрит наблюдал за этим с большим интересом. Мне следовало бы так и поступить.
Силий Италик — человек, который только что встал и обратился к судье.
За два года до казни Нерона он, как считалось, был консулом и предал суду нескольких его врагов, причём сделал это добровольно. За это он навлёк на себя всеобщее отвращение. Однако позже его порядочность не вызывала сомнений – полагаю, он не станет возражать судье, когда я подниму этот вопрос – позже он вёл переговоры между Вителлием и…
Веспасиан служил делу мира. Возможно, именно по этой причине он никогда не был привлечен к ответственности за лжесвидетельство, поэтому вы можете задаться вопросом, почему я упомянул его в этой части своей речи. Моя цель — не рассказать вам о неприятном аспекте прошлого, а показать, как он влияет на обвиняемых. Силий Италик теперь любит намекать, что отказался от обвинений, — однако именно он выдвинул обвинения в коррупции против Рибирия Метелла, и, чтобы вернуть себе присужденную ему компенсацию, вскоре обвинит Метелла Негрина в убийстве своего отца. Меня критиковали за то, что я начал этот разговор о доносчиках, но теперь, господа, вы понимаете, почему он совершенно уместен. И это ещё не всё.
Далее я перейду к человеку, чьё влияние на Метеллов ещё более пагубно. Я назвал трёх известных доносчиков, осуждённых за лжесвидетельство. Теперь позвольте мне назвать ещё одного.
«Возражение!»
«Сядь, Пациус». Марпоний даже не оторвался от своих записей.
Гай Пацций Африканский — мне вряд ли нужно напоминать, что вы его знаете, ведь сегодня он так много времени проводил на ногах, что его сапожник, должно быть, ожидал много работы...
«Возражаю!» — остроумно вмешался Марпоний. «Личные ожидания сапожника защитника не имеют никакой очевидной связи с делом. Если только вы не собираетесь вызвать сапожника в качестве свидетеля…»
«Я отзываю свой комментарий, Ваша честь».
«Ну, не стоит заходить так далеко, Фалько». Я видел, как мой друг Петроний усмехается, наблюдая, как Марпоний балует себя. «Мы любим хорошие шутки в суде по делам об убийствах, хотя, я слышал, у тебя они получаются и получше».
«Благодарю вас, Ваша честь. Я постараюсь улучшить качество своего юмора».
«Я вам очень обязан. Продолжайте!»
Позвольте мне немного рассказать об этом человеке, Пациусе Африканском. Он тоже весьма знатен. Он служил государству, занимая все должности в cursus honorum, и я с некоторым удовольствием отмечаю, что, будучи квестором, он устраивал игры, посвящённые чести и добродетели!
Возможно, Честь и Добродетель были исполнены лучше.
Он тоже был консулом, годом позже Силия Италика. Теперь, когда все сенаторы принесли присягу, Пацция обвинили в лжесвидетельстве.
Все знали, что именно он стал причиной смерти братьев Скрибоний. Пацций указал на них Нерону, как на знаменитых своим богатством и, следовательно, на погибель; по приказу отвратительного вольноотпущенника Нерона, Гелия, братья были судимы и осуждены за заговор. Возможно, заговор действительно существовал. Если так, то кто из нас сегодня сочтет заговор против печально известного Нерона чем-то незаконным? Пацций и его коллеги навлекли бы на себя нашу ненависть за его раскрытие, если бы заговор был подлинным. Несомненно, что Скрибонии погибли. Нерон завладел их богатством. Пацций Африканский, по-видимому, получил свою награду.
Когда его призвали к ответу в Сенате, Пацций, испугавшись, лишь молчал, не смея ни признаться, ни признаться в своих действиях. Характерно, что одним из самых упорных и злобных его критиканов в Сенате в тот день был также доносчик, Вибий Крисп, на которого Пацций затем резко набросился, указав, что Вибий был соучастником в том же самом деле, преследуя человека, который, как предполагалось, сдал свой дом в аренду для целей предполагаемого заговора. Те, кто зарабатывал на жизнь, выслеживая жертв, теперь выслеживали друг друга. Какая ужасная картина!