Мое сердце колотится так громко, что мне кажется, я слышу эхо, отскакивающее от стенок фургона.

Этот текст — самый длинный. И кое-что отличает его от всех предыдущих. Все, что я получала до этого момента, было так или иначе подправлено. Подстроено и выдумано специально под меня. Под те ситуации, в которых я вполне могла оказаться.

Но этот текст — в точности такой, как мы когда-то послали Астрид.

Не убрано упоминание школы, написано о неосведомленности жертвы — она не знает, за какие же грехи на нее свалилось все это.

Слово в слово. Точь-в-точь.

В этот момент ко мне приходит озарение, каким может быть мой личный сценарий нулевого дня, и я забываю глотать.

Когда я снова просматриваю эти жуткие строки, слезы наворачиваются на глаза и капают на бумагу. Но на этот раз слезы не страха, а сочувствия и стыда. За последние несколько недель я не только поняла, я действительно прожила все то, через что мы когда-то прогнали Астрид. Этот текст заставил меня впервые задуматься о том, что я, возможно, заслужила наказание. Впервые я чувствую не только сожаление, но и глубокое раскаяние. И жгучее чувство вины.

Проходит много времени, прежде чем ко мне возвращается способность двигаться.

Встаю, разминаю затекшие конечности и снова возвращаюсь на свое лежбище. Сделав глоток воды, скрючиваюсь на одеялах. По мере того как адреналин покидает тело, освободившееся место занимают трепет и смирение.

Пришло время столкнуться с реальностью. Даже если я до сих пор не знаю, почему именно Фил мне мстит, предельно ясно, что история Астрид — последняя. Электронных писем больше не будет.

Я еще не сломлена полностью, но близка к этому. Я ничего не могу предпринять, не смогу защититься. Я обречена ждать, когда Фил решит претворить в жизнь свой больной план. И я больше ни на минуту не сомневаюсь, что мой последний путь приведет меня к тому мосту, где все закончилось… и началось одновременно.

При мысли об этом меня накрывает новая волна страха.

Но с ней же приходит какая-то отчаянная решимость.

Разве я не хотела дать отпор вынужденному бездействию? Что случилось с этим моим решением? Сижу и дрожу в своей тюрьме, вместо того чтобы защищаться до последнего вздоха.

Нужно вернуть свою прежнюю уверенность и попытаться сбежать, каким бы малым ни был шанс.

Конечно, крайне маловероятно, что меня кто-нибудь найдет, поездка длится уже не первый час, неизвестно в каком направлении. И тем не менее в моей голове начинает вырисовываться план.

В следующий раз, когда Фил откроет двери фургона…

Но как насчет проклятой цепи на ноге? — обрываю я себя.

В слабом свете зажигалки тщательно осматриваю каждый дюйм стен. Провожу кончиками пальцев по каждой неровности, по каждой трещинке, но не могу найти ничего, что могло бы мне помочь. Ни кусочка проволоки, ни щепки… Вполне соответствует подходу Фила: все было спланировано до мельчайших деталей; единственное, чего он не мог предвидеть, так это видеозвонка Бекки.

Когда в зажигалке кончается бензин и снова на меня обрушивается темнота, я в отчаянии падаю на одеяла и тянусь к бутылке с водой, там уже осталось немного. Пить ужасно хочется, но я дозирую воду, позволяя себе лишь два маленьких глотка.

Все больше дает о себе знать ноющее чувство голода. Понятия не имею, когда я последний раз ела, думаю, прошел день или около того после пиццы с Филом. Я не удивляюсь тому, что она не была отравлена, — мне уготована другая участь. Есть ли шанс спастись? Сделала ли Бекки правильные выводы? Сообразит ли она позвать полицейских, чтобы те нашли меня вовремя?

Попив, я снова ощупываю кольцо на щиколотке, но убеждаюсь, что тут полная безнадега. В любом случае у меня нет опыта с кандалами. Будь в моем распоряжении знаменитая шпилька или канцелярская скрепка из боевиков, я бы все равно не придумала, как освободиться. Тем не менее, ощупывая каждое звено цепи, подбираюсь к кольцу в полу, просовываю пальцы и дергаю. Без успеха.

Разочарованно стискиваю зубы и пытаюсь выломать его, резко крутанув вбок.

И замираю от неожиданности…

Кольцо поддалось? Да неужели?..

Низко склоняюсь над ним, напрягаю зрение и замечаю, что один из болтов вроде бы немного ослаб.

Так это или не так, меня переполняет надежда. Расшатываю кольцо в разные стороны, отмечая каждое маленькое изменение, пусть даже не существующее.

В какой-то момент я почти сдаюсь — кольцо накрепко вросло в пол. Но тут один из болтов вылетает, и я на несколько секунд закрываю глаза.

Возможно, не все потеряно. Если освобожусь от цепи, смогу подкараулить Фила прямо у двери. Меткий удар ногой в пах или локтем в висок даст мне время, чтобы сбежать.