Вовкулак — это вам не демон Запределья, которого может убить только другой демон, а простой же смертный способен лишь развоплотить и отправить прочь из своего мира обратно, туда, откуда он был призван. Вовкулак — это простая нечисть, порождение твоего же собственного мира. Местная живность, так сказать, которой с человеком очень тесно на одной местности.

— Ашметра! — проговорил я громко.

Я понимал, что заклинание, пригодное для усмирения нечисти в моем мире, здесь вряд ли будет работать. Надеялся, правда, что вовкулака может одолеть сонливость, он станет вялым и менее активным, что может облегчить нам задачу в предстоящем сражении с ним. Но я и предположить не мог, какое действие на самом деле возымеет это короткое слово.

Дико заверещав, вовкулак метнулся куда-то ввысь, а мгновение спустя наверху, на крыше, послышался грохот. Вновь завизжали вырываемые доски, а затем дом содрогнулся, и на нас с потолка посыпалась пыль. Резко колыхнулся воздух, свеча тут же погасла, и перед глазами у меня поплыл отблеск от ее пламени, но не успел я схватить со стола огниво, как в углу горницы засветился силуэт Тихомира. Его голубого свечения было вполне достаточно, чтобы видеть все, что происходит в комнате.

Собственно, здесь ничего особо не поменялось. Все находились на своих местах, держа оружие наготове, а меч Тихомира так тот вообще был охвачен живым пламенем, и я в первый момент даже немного испугался, что одним неверным движением он может сжечь весь дом.

А потом взгляд мой остановился на дверном проеме, и дыхание у меня перехватило. Весь проход загораживало лохматое тулово такого размера, что она с трудом смогло бы протиснуться в комнату. Чтобы видеть нас, этому чудищу пришлось пригнуться и склонить набок волчью морду, и только потому я смог рассмотреть рога на его голове и ряды клыков в его слюнявой пасти, похожие на частокол.

Из всех его лап я увидел только одну — ту самую, которой он держался за дверной косяк, и была она такой огромной, что легко могла бы ухватить мою голову и зажать ее в кулаке, словно сливу или небольшое яблоко. Длинные изогнутые когти с неприятным звуком проскребли по стене, горящие красным глаза поймали мой взгляд, и тут же вовкулак разразился тем самым пронизывающим криком, очень похожим на детский. Из раззявленной пасти летели пенные клочья, от которых воняло, как мне показалось, протухшим мясом. Какой-то сладковатый трупный дух.

— Получи, тварь! — завопил Беляк и с силой швырнул в чудовище свою булаву.

Удар пришелся прямо в морду, и крик моментально стих. Вовкулак отпрянул, и в тот же миг захлопнул дверь в горницу с такой силой, что она едва не провалилась внутрь комнаты вместе с косяком. Затем послышался глухой удар, а вслед за ним — пронзительный Настин визг. Она визжала, визжала, визжала, и конца и края этому не было, а было совершенно ясно, что вовкулак почуял ее присутствие в одной из ближних комнат и вышиб туда двери.

Вот же черт, только этого мне не хватало! Что я скажу Катерине, когда вернусь домой без Насти? «Здравствуй, милая, это я, но подругу твою съел вовкулак», — это я ей скажу? «Но ты не переживай, он только печень ее сожрал, а все остальное развешал сушиться на деревьях!» — так мне ей сказать прикажете?

Допустить этого я не мог. И потому рванулся вперед что был сил — даже воздух свистнул в ушах. Беляк отшатнулся, чтобы я не сбил его с ног, но я все-таки зацепил его плечом, и он полетел в стену, выставив перед собой руку.

— Стой, Лексей! — закричал мне в спину Добруня. — Сожрет!

Да ладно, авось не сожрет… Я вылетел из горницы и сразу оказался в кромешной тьме, и только слева приметил прямоугольник дверного проема в комнату, где оставил Настю. Дверь была распахнута, а еще мгновение спустя я понял, что ее просто вынесло с петель, и она теперь валяется в комнате на полу.

Насти здесь не было, и свеча уже не горела, а тусклый свет проникал сквозь широкую дыру в потолке. В крыше тоже зияла дыра, и в ней были видны звезды. Я представил себе, как вовкулак протаскивает через эту дыру перепуганную девушку, и мне стало нехорошо.

«Като, тут такое дело… — скажу я Катерине. — Вовкулак Настю убил. Через крышу из дома вытащил и печень ей вырвал…»

Передернувшись от этой мысли, я кинулся во двор. У горницы столкнулся с кем-то из витязей — кажется, это был Кушак, — но отпихнулся и бросился в сени. Споткнулся обо что-то, чуть не упал, ударился головой о какую-то деревяшку. Ругнулся и выскочил на крыльцо. За мной с шумом вывалились и остальные, в мгновение ока рассыпались по всему двору и замерли, осматриваясь. Тихомир невозмутимо прошел сквозь стену, остановился рядом со мной и коротко покрутил головой.

— Там! — громко сообщил он, мечом указывая куда-то на раскидистое дерево, растущее у самой ограды.

Все моментально повернулись туда, а Беляк, недолго думая, воткнул меч в землю, скинул с плеча лук, вложил в него стрелу и пустил ее в самую крону.

— Ты что делаешь?! — завопил на него Кушак. — Ты мне всю невесту попортишь!

— Дык я прицельно, — возразил Беляк. — Девицу от нечисти уж отличу как-нибудь, даже в ночи.

Не похоже было, чтобы он кого-то там видел в чернеющей листве, но тем не менее в тот же миг ветви дерева заколыхались, затрещали, и с верху очень мягко, почти беззвучно, соскочил на землю вовкулак.