«Ты сдашь этот резак или оставишь его в покое?» — сквозь ее негодование прорвался кислый голос.

«Сдаю». Она осторожно передала резак Фишеру, желая, чтобы ей не пришлось столкнуться с ним еще и еще.

«Киллашандра Ри? Верно?» Он смотрел не на неё, а на резак. «Ты же не мог им так часто пользоваться», — и он с подозрением посмотрел на ручку и корпус лезвия. «Где ты его повредил?»

«Я этого не сделал. Я сдам его.

Фишер был страшнее Бореллы и ее грубости.

«Знаешь, ты могла бы оставить его в санях», — сказал он, и его тон уже не был таким резким, поскольку он убедился, что один из его новейших резцов не использовался не по назначению. «Никто другой не может им воспользоваться», — добавил он, явно делая скидку на её невежество.

Она не собиралась никому признаваться в том, что потеряла санки.

«Я улетаю за пределы планеты на Песах», — сказала она и с опозданием поняла, что у него нет такой возможности.

«Иди, пока можешь, когда можешь», — хрипло, но не злобно, сказал он. Затем он повернулся и исчез в своей мастерской.

Возвращаясь к лифту, Киллашандра подумала, что ей следует радоваться, что кто-то о ней вспомнил. Возможно, Рыбак смог связать её с устройством, которое он недавно создал. Или, возможно, в Гильдии всем стало известно, что Ланзецкий отчитал нового Певца.

Ей не следовало позволять встрече с Бореллой расстраивать её. Женщина невольно подтвердила совет Ланзеки. Более того, если Моксунь не могла вспомнить Киллашандру от начала до конца, как она могла винить Бореллу? Сколько времени требуется, чтобы память певца рассыпалась?

Киллашандре предстоит научиться преодолевать привычки и ценности, усвоенные на Фуэрте в Музыкальном центре. Там люди стремились к тому, чтобы их можно было призвать на ту или иную роль или репетиционную базу, сформировать трио или квартет, устроить вечеринку с ограниченным кредитом, – все эти бесчисленные договоренности требуют сотрудничества, доброй воли! И… памяти о прошлых услугах. Как заметил Ланжецкий, «Благодарность зависит от памяти». Следствием этого было

«Память о Певце длится ограниченное время». Единственной общей чертой Кристальных Певцов был Устав Гильдии с его положениями, правилами и ограничениями, а также желание покинуть Баллибран, как только появлялась такая возможность.

Каригана не должна была умереть? Почему это пришло мне в голову? — подумала Киллашандра, выходя из лифта в Метеорологическом центре.

Судя по надписи на потолочной панели, в зале уже шёл просмотр. Пока она колебалась, открылись двери другого лифта, на этот раз полного людей, и она проводила группу к месту назначения.

Театр был полумраком и переполнен, люди стояли вдоль стен, хотя все места были заняты. На широкоугольном экране с невероятной скоростью формировались и перестраивались облачные узоры. В какой-то момент Киллашандра увидела, как лицо Римбола озарилось; рядом с ним стояли Бортон и Джезерей. Она узнала других членов Класса 895 и синоптика, который отвёз их на сенсорную станцию. Турбулентности шторма не было слышно. Вместо этого комментатор монотонно вещал о давлении, скорости ветра, разрушениях, осадках, снеге, мокром снеге, плотности пыли и предыдущих пасхальных бурях, а печатный дисплей под экраном отражал его монолог. Киллашандра сумела найти место у дальней стены и оглядела увлечённую аудиторию в поисках лица Ланзецкого. Она надеялась, что он не предложил никому другому свой инопланетный полёт. Если он великодушен, то наверняка откажет ей первым.

Затем она увлеклась визуальными образами шторма, думая сначала, что они

Должно быть, ветер ускорялся, пока она не сравнила скорость ветра и уровень шума. Она была потрясена яростью шторма.

«Главная пасхальная буря 2898 года», – сообщали зрители в голосовом и печатном виде,

Хотя он и не был таким сильным и разрушительным, как в 2863 году, он также образовался на северо-востоке, во время весеннего солнцестояния, когда Шилмор находился над Великим океаном раньше Шанганаха и Шанкилла. Неблагоприятное противостояние двух ближайших планет усилит ярость шторма в этом году.

Посев, улучшенные эмульсии и новый волнорез у берегов Буланда и Хойланда должны предотвратить распространение цунами по океану, вызвавшее столь масштабные разрушения на континенте Южный Дуриан».

Экран часто переключался со спутниковых снимков на планетарные метеостанции, где изменения ветра отмечались вертикальными волнами мусора. Киллашандра впала в то зачарованное состояние, которое может одурманить разум, и на один отвратительный миг она почти услышала вой ветра.

Особенно сильный поток мусора вывел её из транса, вызвав тошноту. Она поспешно покинула театр в поисках туалета. Как только она достигла звуконепроницаемой стабильности тихого коридора, тошнота отступила, сменившись лишь грызущим чувством голода.

«Я позавтракала», — процедила она сквозь зубы. «Я позавтракала сытно».

Она вошла в лифт, размышляя, как долго аппетит после бега останется критическим. Она набрала номер лазарета и вошла в тот же вестибюль, в который вошла всего четыре недели назад.

На дежурстве никого не было.

«Здесь кто-нибудь есть?» — язвительно спросила она.

«Да», — ответила система вербального обращения.

«Ты мне не нужен. Я хотел бы увидеть...»

«Киллашандра Ри?» — Антония прошла через правую дверную панель с выражением удивления на лице. «Ты не мог быть ранен?» — Главный медик достала из набедренного кармана небольшой диагностический прибор и подошла к Киллашандре.