— Прием, слушай другой приказ! Срочно на базу! Зомби не расстреливать, чтобы не сагрить — они под моим контролем. Найти Лизу, Эдрика и оказать помощь. А также помощь требуется Максу.

— Прием. Где они находятся?

— Прием. Лиза и Эдрик ориентировочно в моторном отсеке, Макс — во дворе возле ворот.

— Прием. Понял. Подъезжаю к развилке. Прием.

— Держи меня в ку…

Донесся крик Керстин:

— Вон он, вон, глянь, пятнадцатый уровень! Дави его!

Что было дальше, я не слышал. Надеюсь, Дитрих приказа не ослушался и сделает все как надо.

Дитрих отзвонился спустя три минуты и отчитался:

— Прием. Макса нашли. У него перегрызено горло, он без сознания. Лиза и Эдрик тяжело ранены. Насколько могу судить, их жизням ничего не угрожает. Им оказывается медицинская помощь.

Я глянул на точку Макса: его активность снижалась и остановилась на 45%. То есть пациент был скорее мертв, чем жив.

— Прием! Остановить кровотечение, дать ему контейнер, найти Кроша! Котенок где-то на базе. Я вижу его на карте.

Донеслось далекое:

— Кс-кс-кс! Крош, иди к нам! — узнал я Рамиза.

— Миц-миц-миц! — это котенка попыталась подозвать Керстин.

Через некоторое время Дитрих доложил:

— Прием. Рану Макса закрыли. Приехала Вика и остальные. Котенка ищем, но, э-э-э… как бы тебе сказать. База слегка не та, что раньше. Приезжай — сам увидишь. Контейнер найти не так-то просто. Котенок не отзывается, он вообще жив?

— Жив, вижу его на карте, он где-то в помещении.

Когда я добрался до базы, увидел, что забор, огораживающий базу, снес титан вместе с воротами — они валялись во дворе, вокруг разметало обломки бетона, и мне пришлось спешиться и направиться к частично разрушенному зданию электростанции. Ближайшую трубу злой титан, видимо, шатал, и она наклонилась.

Все были на месте, кроме Рихтера, который сейчас особенно нужен, и Эстер. Семейство Копченовых стояло в стороне, Настя что-то втолковывало вперившемуся в землю Коле.

Они суетились вокруг раненых, сидящих на траве, и деталей я не видел за спинами. А когда подошел с криком: «Р-разойдись» — обнаружил окровавленную Лизу с рассеченным кровоточащим лицом и головой. С ней словно Фредди Крюгер поработал.

Рядом метался относительно целый Эдрик, хватал ртом воздух, и его глаза казались безумными. Макс неподвижно распластался звездой, над ним колдовала… О, боги, Элеонора! Врач из свиты Кукушкина, которая не захотела быть общей женщиной и сбежала из лагеря Папаши. Надо же — выжила! Но главное не это, главное, что она врач и умело тампонировала рану на шее Макса, остановив кровотечение.

— Что тут произошло? — попытался сказать я как можно громче, но мой голос дрогнул, я ощутил… обреченность, что ли.

Элеонора, не глядя на меня, отчиталась:

— Рваная рана области шеи, частично повреждена аорта. В другое… то есть обычное время он бы не выжил. — Она кивнула на Эдрика. — Перелом ребер, возможен пневмоторакс. Если пневмоторакс, прогноз не очень благоприятный… хотя кто знает. Лиза… — Элеонора тяжело вздохнула. — Рваная рана лица, ее полоснули когтями и повредили оба глаза. Поскольку органы у нас не отрастают, для жизни прогноз благоприятный… Ну… как благоприятный с таким раскладом.

Не сдержавшись, я подошел к Лизе, сел на корточки. Ее глаз… не было. Глазницы залиты кровью, а глаза вытекли.

Сердце кровью обливалось от того, что с ней случилось, и я не удержался, обнял ее.

— Лиза, это я, Ден. — Моя рука скользнула по спутанным рыжим волосам — девушка попыталась вяло отстраниться, а потом ткнулась здоровой частью лица мне в рубашку и затряслась. — Лиза…

Я растерялся. Наверное, что-то похожее чувствует посетитель у кровати тяжело больного близкого человека, когда надо как-то ободрить больного, но хороших новостей нет, и приходится врать.

Однако у меня слова нашлись, хлынули, как кровь из раны:

— Послушай меня… Все будет хорошо.

— Не будет… — прошептала она.

— Будет! Мы живем в страшное, но удивительное время. Старики молодеют, дети взрослеют почти мгновенно, организм обретает невероятные способности. Мы с тобой особенные, Лиза, и мы только в начале пути. Уверен, со временем мы найдем способ восстановить зрение. Ты сама это знаешь!

Не знаю, подействовали мои слова, но она успокоилась.

Главное, Лиза жива, ее жизни ничего не угрожает. О том, что у меня есть таблетка исцеления, я говорить не стал. Пока не стал, хладнокровно оценивая ситуацию и думаю, кому она нужнее.

Не отпуская девушку, я осмотрел раненых. У Эдрика «активность» больше не снижалась, у Макса тоже. У Лизы она достигла 71%. Но так оказалось, что она пострадала больше всех, и за нее жутко болело сердце.

— Похоже, пневмоторакса нет, — заключил Тетыща, глядя на Эдрика. Он подошел к нему, взял за руку — парень намертво сцепил пальцы на его запястье. — Тебе ничего не угрожает, просто трудно вдохнуть, но ты не задыхаешься. Давай сделаем инъекцию обезболивающего. Есть что-нибудь? Желательно промедол.