Олаф тут же окрысился и схватился за рукоять пистолета, но ему в затылок в один момент уперся ствол длинной винтовки. Тот покосился, показал зубы и прорычал.

— Я сойду на первой пристани. Но сначала получу свою долю.

— Хорошо, пусть так и будет.

Главарь тут же успокоился и сел обратно.

— Как тебя зовут, рос?

Вот тут мне пришлось задуматься. Отчего-то называться Славой не хотелось. Это артельщики так меня определили. А они стали добычей более сильных ошкуев, так что их мнение в данный момент ничего не значит. Выберу нечто о нейтральное.

— Стас.

— Стас? — Барди задумался, но вмешался молодой богатырь.

— Он из саксов. Но что забыл сакс в Старграде?

— Ты прав, Тормод. Эй, ты там, принеси те непонятные сумы.

Награбленное у артельщиков было свалено в центре палубы. Трюма на этом маленьком корабле не было. Как и парусов. Мы шли на каком-то двигателе, я сразу услышал его мерный рокот. Сзади над кормовой надстройкой плевалась черным дымом труба. Там же виднелся штурвал, стоящий под навесом. Явно не для дальних походов транспорт.

Своего велосипеда я не увидел, но подсумки из синтетического материала выделялись на фоне всего остального. Их и свалили перед предводителем. Тот с интересом их изучал, откладывая в сторону вещи обычные, вроде шерстяных носков, белья и с пристрастием рассматривая то, что точно не подходит этому миру. Например, упаковки с готовой едой, титановой посуды и блистеры с лекарствами. Но особенно его заинтересовал мануал к велосипеду.

— Письмена гречанские.

Тормод уже подменился и также с любопытством поднял миску.

— Такой металл могут делать только в Туле.

Вот сейчас к интересу в их взорах прибавилась настороженность. Да что такого в этой проклятой Туле, что все местные ее так недолюбливают.

Барди почесал бороду:

— Ты не так прост, сакс. Ваше племя всегда стояло наособицу, но не было нам врагом. Но что ты делаешь здесь, так далеко от жилья и рядом с лесом Хельхейма?

Мне не понравилось последнее слово. Я его не смог «перевести» точно, было в нем нечто зловещее.

— Его разговорить, Барди?

— Нет, Тормод. Оставим его годи. Они в таких делах умельцы.

Устрашающая улыбка силача не обещала мне ничего хорошего. Но кто же знал наше будущее?

Мне снова связали руки, но уже спереди и ответил назад к кормовой надстройке. Вскоре рядом посадили Ставра. Выглядел он чуть краше мертвеца, нос разбит, со рта капало. Но сейчас нам поставили целое ведро воды и можно было умыться и попить. Надстройка находилась прямо за спиной, и пришлось наблюдать, как пираты разбирали добычу. Оружие сложили отдельно, в той куче я заметил свой ранец. А вообще, было жалко расстаться с вещами из старого мира. Как будто они связывали меня с прошлым.

— Ты кто на самом деле? — послышался тихий голос артельщика.

— Ты знаешь.

— Нет. Это Добрыня тебя посчитал чужаком. А ты проклятый сакс. Ты врал нам!

— Хм. С чего ты взял? Помнишь мое полное имя? Станислав. Чаще в моем мире меня звали Стас.

Ставр некоторое время молчал.

— Но почему согласился на Славу?

— У меня был большой выбор? Правда, я так и не понял, почему сакс? Разве у них не схожие с северянами имена.

— Они из разных мест волхвами вырваны. Но правильней Стейс.

— Ясно, — я скосил глаза. Взгляд артельщика добротой не отличался. — Чего?

— Допустим имя, неудачливый момент. Но откуда ты знаешь язык ошкуев? И нас разумел?

Вот тут я как следует задумался. Вообще, моя основная деятельность подразумевала знание языков. Особенно до широкого использования Интернета и появления Гугл-переводчиков. Так что пришлось серьезно подтянуть английский, да и немецкий заодно. Там и испанский прорисовался. Но полиглотом меня все равно не назовешь. А здесь я по наитию начал понимать совсем чужие языки. Артельщики разговаривали на каком-то древнем русском. Я такие слова в летописях и архивах ранее встречал, изучая предметы старины. Так что отчасти их понимал и так. Затем после меда…

Вот оно!

— Слушай, Ставр, а что в меде было?

Мне было заметно, как расширились глаза артельщика.

— Вергой тебе в глотку! Снадобье у Боромира было непростое. Мы его просили твою породу вызнать, а он…

— Что он? Кстати, где этот Боромир?

Вот тут побитое лицо Ставра озарилось скромной улыбкой.

— Ушел, старый черт. В воду прыгнул. И откуда такая прыть? Потому и дожил до седин.

— Кто-то еще выжил?

Киржак помрачнел:

— Кто его знает. Мертвых я видел лишь Тихого, он бился до последнего, Стояна и Добрыню. Ошкуи долго рыскали потом, но видать, наши смогли уйти. Потому они в ночи и снялись, чтобы от погони уйти.