— Ну вот пожалуйста. — разводит руками Лео: — и она так весь день за мною ходит, просит ее прирезать. Это привлекает ненужное внимание, магистр. А вы сами сказали, что нам с вами лишнее внимание совсем без надобности. Вот потому я и пришел к вам, кто же знал, что вы тела уже вытащили… они же тяжелые.

— Ученый должен использовать любую возможность для постановки эксперимента. — поднимает палец Элеонора: — где моя нога?

— Вот… — Лео передает ей обрубок женской ноги. Ему все еще неудобно… в конце концов Марта была его одногруппницей, а теперь он ее расчленяет, как будто она это сборник запасных частей. И потом… понятно, что она уже мертва и ей все равно, но даже так… магистр сказала, что пилить ногу когда на субъекте юбка — идиотизм. Пришлось снять с мертвой Марты одежду и сейчас он чувствовал себя… странно.

— Отлично… — Элеонора приставила обрубок ноги Марты к срезу ноги Алисии и нахмурила брови: — мышцы бедра у Алисии были развиты лучше, чем у Марты… ну да ладно.

— Извините, благородная дейна магистр. — подает голос из угла смуглая девушка и снова смиренно кланяется: — а можно узнать? Когда меня наконец удавят?

— Правильный вопрос. — ворчит Элеонора, склоняясь над ногой Алисии и пальцы на руках магистра загораются зеленоватыми огоньками: — когда? Леонард Штилл, будь джентльменом и отведи девушку в ледник.

— Да вы шутите!

— Ни капельки. Думай, Штилл, думай. Если ты ее прямо тут удавишь, то тебе ее потом вниз придется нести, на плечах. Лучше будет если она сама в ледник спустится, а уже там на месте ты ее и задушишь. Веревку возьми. И пусть платье снимет, все равно запачкает…

— Магистр! Вы же шутите, да?

— Что? — Элеонора отрывается от ноги Алисии и поднимает голову: — когда это я шутила? Ты же ученый, Штилл, ну или был таковым. Хотел стать. Учился в Академии. Разве тебя там не учили думать? Хорошо, я проанализирую все для тебя сама, раз уж это доставляет тебе такие трудности. Смотри — эта девушка…

— Ее зовут Таврида. Или Тави. Все зовут ее Тави.

— Мне не нужно знать ее имени, болван. И тебе тоже не нужно. — качает головой Элеонора: — чем больше ты про нее узнаешь, тем труднее тебе будет ее убить, понимаешь? Это как топить котят в ведре — если ты дал им имена, то… в общем эта девушка — ашкенка, взгляни на цвет кожи и на медные кольца, что она носит на предплечьях. — она поднимает глаза к потолку: — кстати, а ты знал что эти кольца фактически означают родовое имя? На правой руке — кольца матери и матери матери… и так далее, а на левой — кольца матери отца и ее матери и так далее. По этим кольцам всегда можно установить какого рода ашкен и даже некоторые факты из биографии… как тесен мир…

— Магистр? — подал голос Лео. За время работы с Элеонорой он успел понять, что магистр Шварц — крайне увлекающаяся личность, она запросто могла забыть поесть, попить и даже умыться, если занималась увлекательным для себя делом. Точно так же и во время разговора, она частенько сворачивала с основного тезиса и начинала плутать вокруг да около, рассуждая о том, что академики в столице ни черта не понимают, а их коллеги из Альберио — чертовы консерваторы и даже общую теорию поля до сих пор не приняли, а уж когда вспоминала некую Амадею Марцинеллу — вовсе начинала шипеть и плеваться. И так ответ на простой вопрос, например не помнит ли уважаемая магистр куда положила запасной ключ от ледника — запросто мог превратиться в часовую лекцию о теории Огненной магии и особенностях ее применения в полевых условиях. Ну и конечно о том, что Амадея Марцинелла — шарлатанка, дура и прохиндейка, которая вовсе не заслуживает Пятого Круга, а это все ее отец взятку ареопагу дал. А еще она некрасивая.

Зная об этой интересной особенности магистра Лео научился в нужный момент вставлять слово-другое чтобы помочь ей вернуться к основной теме разговора и сэкономить два-три часа теоретических лекций.

— Ладно. — повторила Элеонора и почесала своим магическим жезлом у себя в затылке: — так о чем это я? Ах, да… не отвлекай меня, Штилл. Кости я уже сплавила воедино, теперь нужна игла и нить… ага, вот они. Умеешь шить?

— Я умею. — подает голос от дверей смуглая девушка: — если это приблизит время моей смерти.

— Обязательно приблизит. — кивает Элеонора: — иди сюда, Таврида. Значит так, сшиваешь послойно — вот, видишь? Сперва — эти мышцы. Каждую отдельно. Только потом — вот тут. Каждый слой отдельно прошиваешь, ясно? Давай, я погляжу. — она отступает от стола и критическим взглядом смотрит как девушка возится с ниткой и иголкой.

— Так о чем я? — повторяет она, убедившись что девушка все делает верно: — ах, да. Эта самая ашкенка. У нее нет родных, отец умер от чахотки… шей ровнее! Вот так, ага. О чем я? Ах, да… умер от чахотки. Кроме того, если говорить языком обстоятельств, то она права, ее действия могут считаться изменой. Волосы что она отдала врагу — наверняка послужили для проклятья…

— Магистр! Но Алисия уже была…

— Это не имеет значения! — отрезает Элеонора: — если человек прицелился из арбалета в другого, желая его убить, но у него порвалась тетива или сломался болт — значит ли это что он не виновен? А если человек случайно облокотился на камень, тот покатился с горы и убил пятерых человек, значит ли это что он — виновен? Намерение — вот что важно, Леонард, намерение, а не последствия. Эта девушка предала Алисию, желая заработать денег. Она — предатель. А ты — тряпка. Увидел молодую девушку, симпатичную и в отчаянии и тут же спасатель внутри проснулся, верный рыцарь в блестящих доспехах. Ха! Ты жалок, Штилл. Повелся на красоту и молодость?