— Нет. Я лучше шофером на грузовик. Мне это больше нравится.

— Вечно вы, молодые, бунтуете!

— А у вас не так было?

— При Сталине-то? Ну-ну. Кто пробовал бунтовать уже беседует с богом. Впрочем это неважно.

Пока я оформлял получение паспорта, прописку, директор предложил пожить в приюте. Как раз за это время, постояльцы должны были освободить комнату. Мне это было только на руку, не нужно было искать временное жилье. Кстати, личный аттестат, то есть тот заработок, что начислялся на мой счет, за первый год службы, мне выплатили полностью, до последней копейки. Может из-за того места, где я служил, или по какой-то иной причине, но никаких отчислений не произошло, и после демобилизации я почувствовал себя настоящим богачом.

С лицевого счета мне капнуло четыреста девяносто два рубля. Получив их на руки, тут же сделал пересчет. Получалось, что пока я катался на грузовике, мне начисляли больше двух рублей в день, потому и вышла такая сумма. Плюс к ней по взаиморасчету с прапорщиком Диденко, чьи подгоны за левый груз, я сразу же отправлял в сберкассу, оставляя себе только какую-то мелочь, у меня вышло семьсот двадцать рублей. И сейчас, глядя на общий счет в одну тысячу двести двенадцать рублей, я чувствовал себя, чуть ли не миллионером.

Разумеется, пускаться во все тяжкие, или покупать мотоцикл, я даже не мечтал, зачем он мне нужен? А вот приобрести нормальную мебель в свою комнату, очень хотелось. К тому же наверняка, там потребуется ремонт. Когда я уезжал в армию, комната выглядела прямо сказать очень уныло. Грязные обои, замызганные полы, тусклые окна. С другой стороны, я был рад даже такому. А что сейчас ждет меня там я даже не представлял.

Впрочем, увиденное, превзошло все мои ожидания. Живущая там молодая семейная пара, сделала нормальный ремонт, поклеила свежие обои, настелила линолеум. Пусть не шикарно, но комнатка выглядела очень даже уютно. Исчез даже запах перегара, и мочи который чувствовался при получении комнаты два года назад. Директор предупредил, что все эти изменения были внесены, за счет квартплаты, и потому, за вычетом всех этих расходов, из расчета, аренды, тридцати рублей в месяц, мне полагается триста пятьдесят рублей на руки. На мгновение задумавшись об этом, я предложил эти деньги, потратить на воспитанников.

— Фруктов им купите, и будем в расчете.

Я все-таки прекрасно помнил свою жизнь в приюте, и как смотрел на Ташкентское изобилие фруктов, в то время, как нам хоть и давали их постоянно, но все равно хотелось всего и побольше. Да и давали в основном яблоки. А виноград, персики, абрикосы и все остальное, что все видели на базарах, проходило мимо нас. Поэтому и решил порадовать воспитанников хоть чем-то вкусненьким.

Директор, явно обрадовался, моему предложению, и даже предложил мне на время, обычную приютскую койку и постель с матрацем, пока я не обзаведусь собственной мебелью. Вначале хотел было отказаться, сказав, что деньги у меня есть. В ответ услышал, что деньги, это конечно хорошо, вот только купить что-то стоящее в магазине, довольно сложно. Так оно и вышло. И я около двух недель довольствовался приютской постелью, но уже довольно скоро, приобрел диван книжку, московской мебельной фабрики, платяной шкаф, и даже несколько комплектов белья, в чем мне очень повезло.

С первым местом, куда попытался устроиться, откровенно не повезло. В девятом автокомбинате, что расположился в старом городе, мне дали полураздетый ГАЗ-51 1969 года выпуска, как водится, в разобранном состоянии. Было очень похоже на то, что его дербанили все, кому не лень, снимая все, что может пригодиться к своему автомобилю. Заведующий гаражом с гордым видом похлопал по капоту и произнес.

— Машина зверь. Тут слегка подрегулировать клапана, и можно выезжать. — Затем ненадолго задумался и добавил. — Ладно, неделю я тебе дам, но потом, чтобы вышел в рейс. Работы непочатый край.

С виду грузовичок был не сказать, что новый, но вроде бы и не слишком побитый, но стоило только приподнять капот, как стало ясно, что надо мною просто решили посмеяться. Благо, что завгар не ушел далеко, и поэтому вернулся назад, стоило мне его окрикнуть. Вернувшись с недовольным видом, воскликнул.

— Ну, что еще?

— Вы под капот заглядывали? Ну, так загляните! Чтобы потом ко мне претензий не появилось. Две недели блин, хорошо если за месяц управлюсь.

Вы когда-нибудь видели полуразобранный двигатель? Причем разобранный явно второпях, и оглядываясь по сторонам. То есть, тот кто прикладывал к нему свои ручонки, желая снять нужную ему запчасть, старался сделать это как можно быстрее, и поэтому не особенно обращал внимание на то, что попадалось ему под руки пока он добирался до нужного места. Двигатель был чуть ли не располовинен, будучи разобранным до поршней, причем из шести положенных, из цилиндров сиротливо выглядывали только четыре. Головка цилиндров отсутствовала напрочь, как и вся проводка, вместе с трамблёром. На месте аккумулятора лежала разбитая слегка поржавевшая свеча, и монтировка, видимо забытая очередным добытчиком запчастей.

Завгар заглянул внутрь, поморщился и сказал.

— Ну ладно, путь будет месяц.

— А запчасти.

— А вот с запчастями большие проблемы, придется раскошелиться.

— То есть я, еще и запчасти должен приобретать за свой счет?

— А, ты как хотел? Сейчас везде так. — Скорчил удивленную рожу мужчина.

— Ну-ну. — Ответил я и захлопнув крышку капота, отряхнул руки, и направился в отдел кадров.

— Ты куда? А работать кто, дядя Степа будет.

— Вот его и нанимайте, хоть Степу, хоть Мухтара, может найдется идиот. А нет так сам ремонтируй.

Трудовую книжку мне отдавать не хотели. Мол только, что вышел приказ, и сразу на увольнение. Две недели отработаешь, потом подходи.

— Ну и подотритесь ею. — Бросил в сердцах и вышел за ворота. Присел на лавочку и задумался. Чуть позже из проходной вышли пара мужиков, как раз было время обеда, и сев неподалеку от меня закурили.

— Слышал, Ахмедыч нашел очередного лопушка, и дал ему грузовик Юлдашева.

— Да уж, чтобы ту машину восстановить нужно не один месяц ковыряться, а сколько в нее денег вбухаешь не сосчитаешь.