— Кабинет на втором этаже, левое крыло, — сказал один из полицейских. — Сейф открыт. Он пуст.

Олесунн

Суббота, 16 апреля 2005 года

Может, я чересчур укутала Аврору, или она проголодалась, или злилась из-за того, что я ее пристегнула. Ее вопли заполнили всю мою голову. Больно и тяжело. Проигнорировав знак «Уступи дорогу!» на круговом движении, я резко свернула и чуть не сбила пьяного футбольного болельщика, замешкавшегося на переходе. Аврора вопила, кажется, даже не переводя дыхание. Разве можно так долго вопить, не дыша?

— Заткнись! — закричала я. — Заткнись, я пытаюсь думать!

Мне показалось, что Аврора заорала еще громче. Я поехала дальше в сторону района Скарбёвика, где машин было меньше, и я могла бы прибавить скорость, чтобы на поворотах меня вдавило в сиденье. Промчалась мимо домов, дальше, дальше. То, что оставалось позади, не существовало для меня, как и то, что ждало впереди. Единственная реальность — вопящее существо на заднем сиденье, младенец, который даже дыхания не переводит, а еще мысль об Ингваре, у которого прямо сейчас эпилептический припадок, а он совсем один.

Я остановилась на парковке возле дома. Аврора была закреплена так основательно, что отстегнуть все эти ремни оказалось чуть ли не сложнее, чем застегнуть. Я перекинула рыдающего младенца через плечо и что было сил понеслась в дом. Перепрыгивая через каменные ступеньки, подумала, что могла бы успокоить девочку, но не сейчас — на это просто нет времени. Надо срочно выяснить, что происходит.

Входная дверь открыта. Воздух внутри спертый, стены дрожат от музыки, которой теперь вторит детский плач. Музыка все та же.

— Ингвар? Ингвар!

Музыка гремела слишком громко, Аврора отчаянно рыдала, и я не могла сосредоточиться. Качая девочку на руках — «тссс! тссс!» — бросилась в гостиную, откуда доносилась музыка, и выключила проигрыватель. Аврора икнула от страха, но потом снова принялась рыдать. Я положила ее на кресло и побежала в комнату Ингвара — дверь туда была распахнута.

Он лежал на кровати с закрытыми глазами, телефон зажат в руке. На тумбочке рядом с кроватью стоял стакан с чем-то вроде виски и пепельница с косяком, запах которого чувствовался даже от двери. Мне не было видно, дышит Ингвар или нет; он был совсем неподвижен. Я подбежала к нему, схватила его за руку, начала трясти, но он не отзывался — до того момента, пока я не наклонилась над ним и не зажала ладонью ему рот и нос, чтобы почувствовать, дышит ли он. Ингвар выпучил глаза, на его худощавом лице расплылась улыбка.

— Что за херня? — вырвалось у меня.

Инвар сел, рассмеялся и показал мне ладони.

— Подожди, не взрывайся…

— Что значит «не взрывайся»?

Я соскочила с кровати, куда присела было, словно встревоженная старшая сестричка.

— Это идея Эгиля. Я тебе звоню-звоню, а ты не берешь трубку. Эгиль сказал, что если ты будешь знать, что его нет дома, а я тебе в этот момент позвоню, если ты будешь знать, что он занят, шанс, что ты ответишь, увеличится. Ты подумаешь, что у меня приступ, и испугаешься. Он предложил, чтобы я позвонил тебе, при этом ничего не говоря, и тогда ты типа точно приедешь. И мы сможем поговорить.

— То есть я несусь сюда, потому что боюсь, что ты умираешь, — и это прикольно? — выдавила я.

— Извини, я…

— Нет, — отрезала я. — Извинения не принимаются. Ты совсем охренел.

— Я просто хотел…

Я хлопнула дверью, не дослушав.

— Молодец! — прокричала из-за закрытой двери. — Молодец! Теперь я знаю, что могу тебе доверять!

Я прислушалась, хотя и знала, что ответа не последует. Слабак! Теперь будет сидеть там до тех пор, пока я не уйду.

Я ударила ногой по сушилке для одежды, так что та перевернулась, а перекладины зазвенели. И замерла.

Слишком тихо. Я почти слышала, как в голове зашевелились мысли, как заколотилось сердце. Сделала несколько осторожных шагов к двери в гостиную. Может, Аврора наконец заснула? Меня захлестнуло облегчение, смешанное с ужасом. Я медленно преодолела оставшееся до гостиной расстояние. И замерла на пороге, пытаясь понять, что же именно я вижу.

Я спрятался под большим предметом мебели, на котором обычно сидят люди, уложил голову на живот и заснул. Из-за многих недель голода я совсем ослаб, надежды у меня не было; казалось, я утратил власть над Теплой женщиной. Люди мужского пола тоже ничего мне не давали. Поднимать и носить меня на себе они хотели, а вот кормить — нет. Так что мне оставалось лишь прятаться.

То, что меня разбудило, не было похоже на обычную вибрацию, которой так любили заполнять комнаты самцы человека. К ней я уже привык — ну или так устал, что сон победил. В этот раз меня разбудил запах. Из своего убежища я попробовал воздух на вкус, и мои вкусовые рецепторы словно загорелись. Сладкий запах, похожий на запах Теплой женщины, но еще чище, еще благороднее. Запах, который воплощал все мои мечты.

Я выполз наружу, лизнул воздух, и меня поразил этот прекрасный запах. Он шел от кресла. Снизу мне ничего не было видно, так что пришлось собраться с силами и заползти наверх на кресло, чтобы посмотреть на то, что на нем лежит. Маленький человек, совсем новый. Никогда раньше не видел такого беззащитного, но такого человеческого существа. От него исходил мягкий свет. Казалось, что оно чем-то возмущено. Мощная невидимая сила исходила из его маленького рта; от этого звука кресло вибрировало.