— Я болтала с Амели.

Его настороженные голубые глаза изучали мое лицо, пытаясь расшифровать мое настроение. Принудить кого-то к помолвке было, в лучшем случае, морально сомнительным поступком, однако на его лице не было ни тени вины или раскаяния. Я этого и ожидала. Эмпатия, похоже, не входила в набор качеств Кайдена. Согласно его убеждениям, он всегда был на верном пути; остальным же просто нужно было под него подстроиться. Его волновало лишь то, как этот путь повлияет на наши отношения.

Часть меня хотела накричать на него за его манипуляции. Другая часть чувствовала себя виноватой за то, что отвергла его ради его же брата. Но самая большая часть цеплялась за слова Амели о том, как Кайден отвез меня в больницу и отказался отходить от меня. Что-то болезненно сжалось в груди при мысли о том, как этот бесчувственный мужчина сидел у моей постели, сходя с ума от беспокойства.

Сердце говорило мне пойти с ним.

Разум твердил, что он – сплошные проблемы и нужно бежать без оглядки.

В конце концов, я послушала сердце.

Протянув руку, я переплела наши пальцы. От прикосновения по руке пробежали знакомые искры.

Его настороженный взгляд скользнул по нашим соединенным рукам.

— Я не ожидал такого теплого приема.

— А чего ты ожидал?

— Гнева. — Он выглядел скептически.

Другой человек, наверное, уже бы обиделся.

Я лишь слегка пожала плечами.

— Признаю, предупредить меня о моей же помолвке было бы неплохо. Но, знаешь, что есть, то есть. Если бы ты спросил, я, вероятно, всё равно сказала бы «да». И мне нравятся украшения. — Я посмотрела на сверкающий синий бриллиант на своем пальце.

Он оставался настороже.

— Почему ты устроил помолвку перед толпой? — У меня были догадки относительно ответа, но я все равно решила спросить. — Почему ты просто не попросил меня выйти за тебя замуж?

— Тогда у тебя была бы возможность сказать «нет».

Прямо и резко, как всегда.

Это лишь подтвердило мои подозрения, что я так жестоко отвергала его, что он решил: единственный выход – заманить меня в отношения хитростью. Тот факт, что я делала это из-за неверно направленной любви к его брату-близнецу, делало ситуацию еще хуже. Хотя теперь это уже не имело значения, я хотела хоть немного смягчить боль прошлого.

— Я бы сказала «да».

В его взгляде мелькнула едва уловимая перемена, выдавшая, что он обдумывает мой ответ. Я не была уверена, что он мне поверил. Возможно, из-за нашего прошлого он всегда будет ожидать отказа.

Чувствуя тяжесть кольца, тянущего меня вниз, я добавила:

— Но, пожалуйста, не устраивай мне свадьбу-сюрприз.

Кайден остался бесстрастным, не удостоив мою просьбу словесного согласия. Его реакция не принесла мне облегчения – я была почти уверена, что он способен на такое. Не проронив больше ни слова, он развернулся и повел меня через толпу.

— Куда мы идем? — растерянно спросила я.

— Это сюрприз. — Когда я в тревоге попыталась упереться каблуками в пол, он через плечо бросил: — Это не свадьба, — и закатил глаза.

Кайден ловко вывел нас из бального зала – не спеша, но и не мешкая. Люди время от времени преграждали путь, чтобы поздравить нас, и я гордо держала голову, хотя внутри всё клокотало от неуверенности.

Он отвел меня в комнату прямо рядом с большим бальным залом, которая ничуть не уступала в великолепии. Мы все еще находились достаточно близко, чтобы слышать музыку – диджей ставил «Stardust» – но звук стих, как только Кайден закрыл за нами дверь.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь бликами на стеклянных витринах. Это было нечто среднее между музеем и святилищем редких винтажных вещей. Официальность ощущалась во всем – от глушащего шаги ковра до бархатных веревок, ограждавших ценные экспонаты. На отполированных латунных табличках указывалось описание каждого предмета и его оценочная стоимость.

Портсигар, принадлежавший жене русского посла.

Подписанное первое издание романа Хемингуэя.

Брошь от «Cartier», напоминавшая насекомое в янтарной ловушке.

— Что это за место? — спросила я, сложив руки на груди.

— Аукционный зал винтажных предметов. Гости будут делать ставки на эти коллекционные вещи сегодня вечером, а выручка пойдет на благотворительность.

— А нам можно здесь находиться, если зал еще не открыт?

— Только если знаешь владельца. — Он усмехнулся. — Что-нибудь приглянулось?

Я моргнула. Это было до боли похоже на утешительный подарок за то, что он загнал меня в помолвку. До меня начинало доходить, что Кайден не верил в извинения или сожаления, предпочитая им сделки и обмены, чтобы задавить обиду. Я могла лишь предположить, что это шло из несчастного детства или нездоровых отношений. Судя по тому, что я помнила, имело место и то, и другое.