– Какого черта, Громова! Прыгай, или я исправлю твою четверку на двойку, и вылетишь из универа к чертям собачьим! Ну!

Страх отбил у Полины волю к чему бы то ни было. Подчиниться так подчиниться. Полина встала на твердую поверхность парапета и, не глядя вниз, оттолкнулась изо всех сил, что остались в ее слабых ногах. Мир понесся навстречу Полине. Паника вызвала обратную ассоциацию, перед глазами сверкнула молния, и падение в бездну превратилось в медленное скольжение. Полина увидела свои руки, застрявшие на полпути и не расправившие крыло. Она немедленно сделала как надо. Полину дернуло потоками воздуха под расправившимся крылом. Затем Полина развела ноги и получила еще один толчок и чувство руля. Страх растворился в незабываемом чувстве самостоятельного полета. Мир тут же обрел прежнюю скорость и свист ветра под крылом. Искрящаяся в утренних лучах солнца морская поверхность стремительно летела перед взором девушки. Встречный ветер выбивал слезы из глаз.

Лететь было здорово, захватывало дух. Адреналин выбрасывался в кровь непривычно большими дозами. Полине казалось, что сейчас она не парит, постепенно приближаясь к точке падения, а летит, и полет совершенно безопасный. Таких ярких переживаний у нее не было никогда. Новые ощущения открывали неизвестные грани жизни, раздвигая рамки привычного. Жизнь могла быть смертельно опасной, но такой полной в своем стремительном порыве. Полина больше не жалела, что поддалась профессору, выбравшему этот путь бегства. Смертельно опасное переживание ставило ее над людьми, сознательно оберегающими себя от подобных опасностей. Ее поступок, так же, как и сверхспособности, вполне оправданно давал преимущество над обывателями. И если способности Полина получила случайно, то смертельный прыжок со скалы являлся осознанным поступком, дающим право считать себя лучше остальных.

Полине хотелось обернуться, чтобы увидеть, как далеко от нее та скала с балконом. Наверняка профессор смотрел ей вслед, желая видеть, что у Полины все получилось так, как он рассчитывал. Но она боялась обернуться из-за нарушения аэродинамики. Поверхность воды приближалась. Поднимающийся от нее воздух становился прохладнее. От мельтешащей ряби, серебрящейся в лучах восходящего солнца, появилась тошнота и легкая потеря ориентации из-за размытого фокуса. Так было, пока Полина не увидела темное пятно своего отражения на зыбкой поверхности. Оно быстро увеличивалось. Пора. Правая рука, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, потянулась к левой, нашарила кольцо и дернула. По спине пробежал импульс. Полине показалось, что у нее появился второй позвоночник. Перед головой расправилась защита, прикрывающая ее от удара. Полина успела сделать три глубоких вдоха, прежде чем влететь в воду.

Защита сработала штатно. Толчок был жестким, но гораздо слабее, чем ожидалось. Полина вошла в воду на глубину около десяти метров, оставив за собой дорожку из поднимающихся пузырей воздуха. Она замерла и подождала несколько секунд в том положении, в котором вошла в воду. Убедившись, что никакой опасности нет, поплыла под водой. Мощные гребки при помощи костюма, вместо крыла, исполняющего теперь роль перепонок, устремили девушку прочь от тюрьмы «свободного мира».

Всплывать приходилось через каждые десять минут. Воздух во время работы заканчивался быстрее, а также существовала опасность потерять направление движения. Скала, в которой была заточена Полина с профессором, оставалась единственным ориентиром. Темное пятно балкона указывало ей правильное направление.

В такое раннее утро ни лодок, ни катеров, ни яхт в море еще не было. Туристы нежили свои слабые тела в кроватях, восстанавливаясь после вечернего ужина с вином. Когда Полина всплыла в третий раз, до слуха донесся звук мотора, приближающегося со стороны скалы. Девушка сделала несколько глубоких вдохов до сильного головокружения и ушла под воду на глубину больше обычной.

Звук мотора стал различаться даже в воде. Полина увидела тень от судна, проскочившую над головой. Как-то они смогли вычислить ее курс. Может быть, у нее был маячок. Возможностей поставить его Полине незаметно имелось множество. Тень лодки с расходящимися от нее бурунами снова проскочила над головой. Знают или предполагают? Полина решила не обращать внимания на погоню и сконцентрироваться на правильном расходовании воздуха.

На глубине двадцати метров животный мир моря держался от Полины в стороне, но проявлял любопытство. Стайки рыб ломаными зигзагами вились неподалеку. Коллективным сознанием они пытались понять, что за странная рыба завелась в их владении. Внезапно стайка разлетелась в стороны, как будто взорвалась серебристыми осколками. Появилась пара серых дельфинов. Смышленые животные приблизились к девушке и проплыли рядом с ней до момента, когда пришлось подниматься к поверхности за глотком воздуха. Дельфины проводили ее до самой кромки и снова ушли вглубь.

Жажда воздуха пересилила страх. Перед глазами забегали разноцветные круги, кровь застучала в ушах, и сердце выпрыгивало из груди, накачивая бедную кислородом кровь в органы. Полина буквально пробила головой водную поверхность и сделала глубокий и громкий вздох. Только после этого огляделась. Мотор лодки был слышен совсем рядом. Полина обернулась и увидела ее. На борту с биноклем стоял Ионас, облаченный в водолазный костюм. С ним находился второй охранник, разговаривающий с южным акцентом, и еще один мужчина, которого она не видела раньше, он тоже был в водолазном одеянии. Незнакомец держал в руках оружие. Полина задышала, чтобы наполнить кровь кислородом на ближайшие десять минут интенсивной работы. Скала с темной точкой была далеко, но направление она пока выдерживала правильное.

Выстрел и фонтанчик брызг слева от головы Полины заставил ее нырнуть в воду, не успев набрать достаточного количества кислорода. Тень от лодки нависла над головой. Полина посмотрела вверх, узнать, что предпримут ее преследователи. Два всплеска по обе стороны лодки вспенили воду. Из расходящихся кругов появились черные тела в водолазных костюмах. Они завертелись, выискивая девушку глазами. Один указал второму направление, в котором он увидел Полину. Ей только и оставалось, что поднажать на скорость, уверовав в технический гений профессора и собственные силы.