— Так-то логично, — сказал целитель, пристально глядя на меня, потом перевёл взгляд на Герасимова.

— А что, в этом есть какой-то секрет? — развёл тот руками. — Уж как по мне, так предупреждён, значит, вооружён.

— А по мнению руководства, не стоит заставлять персонал паниковать заранее, — сухо ответил Владимир Алексеевич.

— Можно подумать, что паника на территории Аномалии будет более предпочтительной, — ухмыльнулся Герасимов.

— Это не моя прихоть и не мой план, а директива сверху, — так же сухо сказал Владимир Алексеевич. — А уж хорошо ли им там всё видно с высоты своего положения или плохо — это уже не моё и тем более не твоё дело.

— Ну раз не моё, то я умываю руки, — несколько раздражённо ответил Анатолий Фёдорович. — Идите на свой пикник кабанятину жарить, а у меня своя работа есть.

Герасимов повернулся и ушёл, а мне стало даже немного обидно за него. Видимо, Владимир Алексеевич прочитал в моём взгляде обвинение в свой адрес и это заставило его нахмуриться.

— К шести утра у северных ворот, — повторил он и пошёл на выход.

Я проводил его взглядом и вернулся в лабораторию. Попадаться на глаза Герасимову я сейчас особо не хотел, скорее всего, он огорчён сейчас таким странным поведением своего старого знакомого.

— Что он хотел? — настороженно спросила Евгения, разбирая установку синтеза.

— Завтра снова ухожу в экспедицию с Фридрихом Стефановичем, — сказал я.

Сначала хотел сказать «с твоим дядей», но не стал при посторонних ушах, Костик так и сидел в лаборатории.

— Понятно, — нахмурилась девушка. — Прихвати там чего-нибудь ценного для эликсиров, я тебе список составлю.

— Боюсь, там не особо получится травы собирать, — покачал я головой.

— Ну мало ли, — пожала Женя плечами, нашла листок и взяла ручку. — А вдруг что редкое и интересное найдешь?

— Ну если вдруг, то обязательно принесу, пиши.

За час до обеда мы совместными усилиями попрятали в лаборатории всё бьющееся и ломающееся, чтобы рабочие при монтаже новой вытяжки не повредили и не нанесли невосполнимый ущерб. Герасимов сказал, что мы за оборудование лично головой отвечаем.

За день была пара поступлений раненых, но массовых не было, меньше дюжины каждый раз. Стрельба и взрывы на севере и северо-востоке становились всё реже, пока не наступила полная тишина. Иногда с севера доносились отголоски рёва тракторного двигателя.

— Начали закатывать воронки и земляные кучи бульдозерами, — сказал Герасимов. — Чтобы поле ровное было. Заодно и разорванных монстров прикопают. Верный признак затишья, возможно, долгого. Так что экспедиция как раз вовремя, Фридрих своё дело знает.

— Анатолий Фёдорович, вы на Владимира Алексеевича не обижайтесь, — начал я осторожно, увидев, что шеф уже особо не злится. — Я точно знаю, что он вас уважает и не хотел обидеть.

— Да я на него не обижаюсь, — махнул рукой Герасимов. — Он по-своему прав, не мне всё это сообщать членам экспедиции. Просто он иногда бывает настолько правильным, что аж глаза щиплет. Всё должно быть чётко и по полочкам, даже если это нелогично. Приказ есть приказ. Такое впечатление, что он не целитель, а солдафон со стажем. Но мужик он нормальный, боевой. Везёт тебе на наставников, да, Ваня? Тут я с тобой вожусь, там Владимир Алексеевич ещё уму-разуму научит.

— Это точно! — сказал я, демонстрируя шефу довольную улыбку. — Если бы не вы, я бы осваивался гораздо дольше.

— Тебе до пятого-то ещё далеко? — поинтересовался Герасимов.

— На полпути, — ответил я.

— Ну посмотрим тогда после экспедиции, а то, может, ты скоро наших коллег догонишь, — Герасимов кивнул на мастеров игры в шашки, которые ожесточённо стучали чёрными и белыми кружочками по шахматной доске.

Можно подумать, что это придаёт ходу большую эффективность. Разве что только морально давит на противника. Те на наш разговор даже не отреагировали, приближалась развязка очередной партии.

В это время в коридоре послышался тяжёлый топот ног и разговоры на повышенных тонах, сопровождаемые металлическим лязгом.

— Вовремя вы из лаборатории ушли, — усмехнулся Герасимов. — Рабочие потащили туда новую вытяжку.

— Я эликсиры принесла в достаточном количестве сюда, — сказала Евгения. — Стоят в шкафу на полке для шапок.

— Умница, девочка, — сказал заведующий, провожая взглядом тележку, на которой буфетчица привезла обед на пятерых.

— О! Сегодня рассольничек? — спросил у женщины шеф, с аппетитом потирая руки. — Мой любимый! Если бы ещё на пищеблоке огурцы туда научились помельче рубить, цены бы им не было. А то мне кажется, в следующий раз они будут их резать просто пополам вдоль.

— Вот им и предъявляйте, чего вы мне-то говорите? — возмутилась женщина. — Я это не готовлю, а они, если надо, могут огурец и поперёк разрезать!

— Да кто ж тебя обвиняет, Мариванна?! — рассмеялся Герасимов. — Мы же понимаем, что ты служба доставки.

— Вот и ешьте! — недовольно сказала женщина. — Приятного аппетита!

Последняя фраза была произнесена так, словно она желала всем подавиться, но на её ворчание никто не обращал внимания. А что делать, если такой характер? Главное, что человек работу свою выполняет и другим не мешает.