Мы покупаем еще пива и идем гулять по городу. Улицы наполнены молодежью, которая прогуливается, как и мы, слушает музыку на автобусных остановках и просто общается. Автомобилей почти не видать. Изредка проезжает патруль ППС. Теплый ветер, немного усилившийся вместе с наступлением вечера, шелестит свежей листвой в кронах деревьев, гоняет мелкую пыль по растрескавшемуся асфальту у нас под ногами.

— Как-то все изменилось, пока я был в армии, — говорю я, — и не изменилось одновременно. Ерунда какая-то.

— Церковь вон построили.

— Вижу.

— А покрасили только фасад, на остальное краски не хватило.

— Батюшка приватизировал.

— Правда? — спрашиваю я.

— А то! Ушлый поп. Он на строительстве этой церкви неплохо наварился. Дом себе отгрохал — как у олигарха…

— Попы — вообще предприимчивый народ. Пользуются верой наивных сограждан в своих корыстных целях.

— А бог есть? — спрашивает меня Петр.

— Откуда мне знать? Если и есть, то он не при делах. Такой же нищий и горемычный, как и мы. С его всепрощением и любовью к ближнему в наш волчий век не прожить.

— Это печально.

— А ты в бога веришь? — спрашиваю я Петра.

— Не особо.

— Вот и он в тебя не верит, — смеюсь я. — И вообще ни в кого не верит. Бог устал от всех нас.

— Что вы все про бога? — вмешивается Артем. — Вон девчонки какие ходят. Давайте с кем-нибудь познакомимся.

— Дерзай.

Артем пытается знакомиться с идущими навстречу девушками. Получается у него, мягко говоря, неважно. Да и ситуация не особо располагает: большинство — школьницы, те, что постарше, прогуливаются в компании своих молодых людей.

— Бросай ты это дело, — говорим мы ему с Петром, — никому ты не интересен.

— Это я-то? Это вы никому не интересны! — отвечает нам Артем и продолжает пытаться завязать знакомство с утроенным энтузиазмом.

В итоге, надо отдать ему должное, у него получается. Он знакомится с двумя девушками, представившимися Аней и Катей, и дальше мы идем гулять вместе. Девушки не особо красивы, но на безрыбье, как известно…

Артем пытается развлечь их беседой, мы с Петром в основном многозначительно молчим. Проходим так несколько кварталов, Аня с Катей слушают Артема, который рассказывает какие-то анекдоты, перемежающиеся со случаями из его жизни.

Сделав небольшой круг по городу, возвращаемся в аллею, где сидели сегодня днем. Я с Петром иду в магазин за пивом, оставив Артема в компании наших новых знакомых. Берем пиво себе и девушкам. Возвращаемся.

Артем с девушками расположился на скамейке в аллее под кронами лип. Продолжает заливать. Барон Мюнхгаузен прям. При виде пива девушки оживляются, тянут руки за своими бутылками. Простушки из местных. Скорее всего, учатся в техникуме на бухгалтеров. В худшем случае — в лицее на поварих.

— Чем вы занимаетесь по жизни? — спрашиваю я девушек, отхлебывая из бутылки.

— Учимся.

— Все мы чему-нибудь учимся — в меру сил и возможностей, — улыбаюсь я, — вы конкретно на кого?

— Это допрос?

— Вроде того.

— На бухгалтеров.

— В техникуме?

— А где ж еще?

Вообще они правы: их занятия — их личное дело. В конце концов все мы что-то как-то да делаем по жизни, и не всегда то, что нам нравится. Возможно, им светит стать средней руки специалистами по бухгалтерскому учету и пристроить свои попы в мягкие кресла какой-нибудь замшелой фирмы из местных. Может, и не светит. Кривая судьбы все равно рано или поздно всех нас куда-то выводит.

— А вы чем занимаетесь? — спрашивают в свою очередь девушки.

— Я в милиции работаю, — невозмутимо врет Артем, мы с Петром молчим.

— Правда?

— Чистая.

— Ну и как?

— Отлично!

Больше вопросов нет. Остаются только сальные анекдоты Артема, которых у него в достатке. Пусть рассказывает. Слова — ерунда, слова не важны, когда у нас есть такой вечер. Когда у нас есть этот пульсирующий сгусток времени, вырванный с мясом из утробы безумных эпох.

Мы пьем пиво и иногда перекидываемся короткими репликами. Говорить особо не о чем. Девицы не слишком общительные. Петр говорить вообще не любит. Мне сказать нечего. Ситуацию в меру сил и возможностей спасает Артем, но мне видно, что в определенный момент становится скучно и ему. Наслаждаемся тишиной и теплым покоем майского вечера.

Потом девушки уходят. Одна из них, которая Катя, говорит, что дома у нее маленький ребенок и старая мама.

— А муж?

— Объелся груш, — коротко отвечает она, и я понимаю, что тема исчерпана.

— Ну, пока, — прощается с девушками за всех Артем.

— Пока.

— Еще встретимся?

— Все может быть…

Все может быть… Они уходят. Растворяются в тени от домов и деревьев, в струях налетающего с реки ветерка. Все может быть… Или, быть может, все? Все, что когда-либо произойдет, случится, явится миру — все это уже кончено, свершилось и благополучно забыто?.. Мы идем по кругу, повторяясь, натыкаясь на повторы, расшибаясь об них. И разорвать этот круг не представляется возможным…