– Убийство?

Комиссара мгновенно как подменили. Расслабленность ушла, теперь перед Гийомом стоял закалённый в сражениях фокстерьер, который так и ищет, куда спряталась крыса, в которую нужно вцепиться своими мощными челюстями.

– Да, коллега Лефевр высказал очень обоснованные подозрения, что смерть Мишелины Ланжевен была хорошо замаскированным убийством. И мой опыт склонен предварительно согласиться с его выводами. По симптомам очень похоже на проклятье «молодая вдова», но вот способ, каким замаскировали его применение, неизвестен. По крайней мере, коронера, несмотря на его высокую квалификацию, удалось обмануть, а дальше дело очень уж быстро замяли, похоронив тело. Вот, ознакомьтесь.

– Однако… – закончив читать, комиссар продолжил: – Согласен. Решение возобновить дело утверждаю. Проблему вижу, что эксгумировать труп на текущих основаниях нам никто не даст, – и пояснил уже для Гийома. – Дело в том, что мэр города и мадам Ланжевен, мягко говоря, друг друга недолюбливали.

– Очень мягко, – не удержался месье Гронден. – Месье комиссар очень преуменьшает. Я бы сказал как кошка с собакой. Чего-то они ещё в молодости не поделили, последние несколько лет уже на всю округу расплевались из-за городской благотворительности. Мэр настаивал, чтобы она шла через фонд мэрии, а мадам Ланжевен демонстративно всё устраивала напрямую через адресную помощь и личные стипендии.

– Дотошная по части финансов была мадам, – вздохнул комиссар. – Не скупая, но очень бережливая. Так и сказала, что, мол, ни гроша не даст на бездельников из мэрии, которым только и работы, чтобы бумажки принимать и оформлять. Лучше на эти деньги ещё одну стипендию какой-нибудь сироте организует. А вот её племянник сразу после смерти тётушки наоборот к мэру побежал, доказывать, как он его любит и ценит. Без железных аргументов мэра пробить будет трудно, а судья против мэра не пойдёт. Я постараюсь, но пока на разрешение на эксгумацию тела не рассчитывайте. Значит так. Следователь Бенуа. Дело остаётся на вас. Вы будете разбираться со связями подозреваемого за последние месяцы. Сам Альбер Ланжевен «молодую вдову» изготовить не мог, это проклятие даже не уровень обычной ведьмы, не говоря уж о маскировке. Значит, как минимум должен быть продавший его маг. Вот его поисками и займитесь. Не хватало нам в округе ещё практикующего чёрного мага под носом.

– Так точно.

– Теперь следователь Лефевр. Вы отзываетесь из архива и передаётесь в помощь следователю Бенуа. Чтобы не спугнуть подозреваемого, поиском улик и при необходимости опросом свидетелей и всем остальным в ближнем круге подозреваемого заниматься будете вы. Поводом будет то, что размер наследства больше десяти тысяч экю, а потому вспомним, – комиссар усмехнулся, – статью шестьдесят восемь гражданского кодекса. Следователь Лефевр, думаю, вы без труда из приложения к статье наберёте себе список документов, которые вам просто необходимо срочно закрыть для передачи дела в Департамент имущества и для которых вам придётся заново побеспокоить убитого горем наследника.

– Так точно.

С одной стороны, Гийом мысленно порадовался, что и пары недель службы не прошло, а ему уже дали первое в жизни настоящее дело. С другой также мысленно усмехнулся. Комиссар распределил обязанности абсолютно логично, повторный визит Бенуа насторожит, а вот то, что следователь Лефевр сейчас работает по архивной части, Альбер узнает и проверит без труда. Не упомянул комиссар лишь то, что если вдруг они все ошиблись – шанс всё-таки был – то посмеиваться станут именно над тем следователем, который засветился на повторных допросах и в городе. Для Бенуа это станет довольно серьёзной неприятностью, а вот Гийому повредит не особо. И в силу молодости, спишут на ретивость неопытного сотрудника… Но главное, его защитит репутация деда и вообще семьи Лефевр. Причём стоит ожидать, что когда подобные щекотливые ситуации будут возникать снова, то и закрывать грудью дыру тоже будут бросать именно Гийома. С этим оставалось смириться, это была обратная сторона и плата за фамилию, которая уже помогла и ещё поможет делать карьеру во Флоране.

Первым делом Гийом решил заехать к инспектору Жермену Мартену: у того сегодня был выходной. Старик жил в небольшом доме на окраине. Совсем один – жена умерла, дети разъехались далеко. Дом был чист, Мартен трезв и опрятен, на расспросы Гийома отвечал чётко и вроде по делу, с пониманием отнёсся к необходимости уточнить некоторые формальности. Не постеснялся признаться что да – покойную он неплохо знал, потому за упокой согласился пригубить вина, но совсем немного. От старика-инспектора Гийом уходил, ещё больше уверенный, что дело нечисто, и протокол осмотра тела дежурным жандармом-инспектором можно выкидывать в мусор. Отчёт Жермена его не волновал, на самом деле Гийом следил за мимикой, поведением и тем, как инспектор рассказывает. Грань алкогольной зависимости Мартен ещё не перешёл, но уже к ней подобрался. Во время дежурства не пьёт, но стоит дать в руку бутылку – то как сотрудник потерян, остановиться не сможет. До потери сознания Альбер инспектора вряд ли напоил, скорее, просто налил достаточно, чтобы инспектор Мартен без осмотра тела просто подмахнул нужные бумаги и даже не обратил внимания, что покойница за один день постарела лет на двадцать.

Следом Гийом отправился к Ланжевенам.

На звонок в калитку открыл садовник, средних лет коренастый мужчина, и с чего-то очень хмурого вида.

– Здравствуйте. Младший следователь Лефевр. Месье Альбер Ланжевен дома? У меня к нему есть несколько вопросов,

И показал свой полицейский знак-удостоверение. Убедившись в подлинности, садовник шагнул в сторону, освобождая проход на дорожку к зданию.

– Дома. Проходите. Подождите, я хозяина позову.

Ждать пришлось в гостиной первого этажа, наверх в хозяйскую часть, садовник без разрешения даже полицейского не повёл. Кстати, в углу гостиной стоял серебряный поднос, заваленный визитными карточками: похоже, месье Ланжевен уже вовсю и всем намекнул, что он состояние унаследовал, остались лишь формальности. Пока садовник ходил звать Альбера, Гийом осматривался – через открытую внутреннюю дверь можно было увидеть и оценить почти весь первый этаж. Учитывая финансы покойной, дом не самый большой. Гостиная, хозяйственные помещения – на первом этаже, комнаты хозяев и малая гостиная на втором.

Мадам Мишелин Ланжевен и впрямь очень бережно относилась к финансам. Не только дом, предназначенный исключительно для комфортного проживания, но никакой пыли в глаза. Гостиная выглядела приятно и обставлена вроде бы соответственно статусу, но и только. Никакой позолоченной лепнины и показной роскоши, лишнего дорогого бархата в обивке мебели или парчи занавесок, строгий классицизм.

Ещё и отношение к прислуге. Вся приходящая, даже спальня на первом этаже для экономки или компаньонки не предусмотрена. Зато есть пристройка, где садовник, кухарка и экономка могут передохнуть или спокойно поесть в течение дня, а то и вообще вздремнуть. Намного удобнее и выгоднее создать людям хорошие условия работы, чтобы прислуга хозяйку уважала и держалась за место, чем каждые полгода после скандала искать новую вместо сбежавшей, вдобавок рискуя нанять наводчика какой-нибудь банды. Но для человека со стороны – такого как доктор Дюссо – при некотором умении легко можно сформировать образ жадной старухи, которая экономила даже на своём лечении.