Шрифт:
?Фары резали снег. Он знал, что завтра улетает.
?И почему-то — впервые за долгое время — ему не хотелось уезжать.?
Глава 8. Линия над трещиной
?Утро Александра
?С самого утра день не задался.
?Снег лип к ботинкам, телефон звенел без конца, а замдиректора прислал отчёт с пометкой «срочно».
?Он не любил это слово — оно пахло хаосом.
?Александр терпеть не мог хаос.
?На столе — холодный кофе, распечатки, красные пометки на полях.
?Он отвечал на письма, просматривал отчёты, слушал коллегу по громкой связи, но мысли всё равно ускользали — к утреннему разговору с главврачом:
? «Александр Сергеевич, вас вызывают в Алма-Ату. Семинар, встреча с инвесторами. Вы — лицо центра».
?Он потер переносицу.
?Семинары, цифры, имена — всё смешалось в одно гулкое должен.
?Когда-то это придавало смысл, а теперь вызывало только раздражение.
?Он не спал вторую ночь подряд.
?Один сотрудник — в отпуске, у другой — нервный срыв, и, вдобавок, жалоба на Марину.
?Он читал отчёт и понимал, что ищет оправдания.
?Зачем? Она просто сотрудница. Пара месяцев в штате.
?Но где-то глубоко в груди колол нерабочий вопрос — *почему мне это не безразлично?*
?Он закрыл ноутбук, накинул пальто и вышел.
?До вылета оставалось два часа.
?Желудок ныл от голода.
?«Поем где-нибудь по дороге. Хоть раз без совещаний.»
Утро Марины
?Автобус трясся на колдобинах, окна запотели.
?Запах мокрой одежды, чужие голоса, тяжёлое дыхание.
?Марина прижимала к груди сумку, будто спасательный круг.
?Телефон завибрировал.
?Рабочий чат:
? «Клиентка Крыловой обвинила центр в неэтичном поведении».
?Она закрыла экран и отвернулась к окну.
?Сердце ухнуло вниз.
?Когда автобус миновал знакомую остановку, Марина не выдержала — вышла раньше.
?На углу — кафе с мягким светом и запахом свежих булочек.
?Там всегда было тихо.
?«Хоть немного передышки…»
?Внутри — тепло, приглушённая музыка, пара студентов за ноутбуками.
?Марина выбрала столик у окна, сняла пальто, заказала чай.
?Пальцы дрожали, когда она размешивала сахар.
?Стук ложки о керамику напоминал сердцебиение — ровное, но усталое.
Дверь звякнула.
?На пороге появился мужчина в сером пальто, с шарфом, присыпанным снегом.
?Она узнала его сразу.
?Александр.
?Он заказал кофе на вынос, но, заметив её, замер.
?Мгновение — и воздух между ними будто сгустился.
?Ни улыбки, ни холода. Только немой вопрос:
?«Ты держишься?»
?Он подошёл.
?— Можно? — коротко кивнул на стул напротив.
?Она ответила таким же коротким кивком.
?Он снял перчатки, поставил стакан.
?Снег на его рукавах таял, оставляя тёмные пятна.
?Молчание между ними оказалось странно спокойным.
?— Слышал, сегодня у тебя непростой день, — сказал он.
?— Это мягко сказано.
?— Хочешь рассказать?
?— А это имеет значение?
?Он посмотрел внимательно, чуть нахмурившись.
?— Иногда — да. Чтобы не застревать.
?Она провела пальцем по краю чашки.
?— Клиентка сорвалась. Сказала, я холодная, будто не слушаю. А я просто… боялась сказать лишнее.
?— Боялась ошибиться?
?— Скорее — задеть.
?— И всё равно задела.
?Марина опустила глаза.
?— Видимо, да.
?Он откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в пар над кофе.
?— Мы не можем быть для всех спасением, — тихо произнёс он. — Иногда человек приходит не за помощью, а за подтверждением своей боли.
?— А если он уходит с ненавистью?
?— Значит, не был готов услышать.
?Он говорил не как руководитель — как человек, который сам не раз обжигался на чужой боли.