— На кандидатуру генерального директора у меня есть человек, — согласился Жека. — А у него, я думаю, найдутся люди, кому он доверяет. Человек этот — умелый производственник, профессионал старой, советской закалки. С реализацией продукции я помогу, если что-то пойдёт не так.

Наконец пресс-конференция закончилась, и Жека под охраной уехал обедать в ресторан «Омуль», однако на этом дело не закончилось. Он знал Хромова и знал, что такие люди, как Хромов и Сахар, не купятся на какие-то журналистские расследования и пресс-конференции. В это время те, у кого были деньги и власть, творили всё, что хотели. Каким бы хорошим ни был будущий директор, его просто могли не допустить на рабочее место. Могли завтра согнать к заводоуправлению весь состав ЧОПа, сняв его с проходных. Могли опять блокировать территорию ОМОНом, под предлогом борьбы с чем угодно.

Для того чтобы завтрашнее собрание акционеров прошло в его пользу, следовало заручиться поддержкой трудового коллектива. Коллектив — сила! А сила рабочего — сжатый кулак и булыжник! Чтоб заручиться поддержкой пролетариата, нужно было поговорить с теми, кто им управляет. В этом мог помочь председатель профкома строительного управления, начальник строительного участка номер один Трефилов Серёга, которого Жека хорошо знал ещё по советскому времени.

Грамотный, толковый парень, большой профессионал, он прекрасно разбирался в нынешних политических и экономических реалиях. Да практически весь монтаж МНЛЗ висел на нём! Однако начальник участка есть начальник участка: это всё лишь на шажок выше уровня мастера. В карьерной лестнице должность средняя и довольно хлопотная. Постоянно на объекте, постоянно в робе, хоть и чистой, и в каске, хоть и белой и не замызганной. Рабочее место в строительном вагончике, так как при таком масштабном строительстве производственные проблемы идут одна за другой, и без инженера на объекте никак не обойтись. Хоть и есть свой кабинет в конторе, так там бываешь раз в месяц…

Но какой начальник участка не мечтает прыгнуть в кресло, например, директора строительного управления? Это уже совсем другой уровень: абсолютно управленческая должность, с хорошей зарплатой, круглосуточной служебной машиной, большим кабинетом и секретаршей. И пусть сейчас эту должность занимает Сергей Нефёдыч Володаров, однако Жека решил Володарова пихнуть на должность генерального директора всего комбината, если выгорит дело с акциями. И даже если Володаров откажется от должности генерального директора, сославшись на возраст и боязнь принятия крупных решений, у Жеки тоже был на этот случай план — предложить Трефилову стать председателем профкома целого комбината, а это уже освобождённая от основной работы должность, совсем другие деньги и, естественно, мощный старт для государственной карьеры — при поддержке рабочего коллектива можно сначала стать депутатом городского совета, а потом и до Верховного совета недалеко. Нынешний председатель заводского профкома был совсем уж стариком, 78 лет, ходил на работу лишь бы куда-то ходить, а не слушать пиление своей старухи дома. Его легко советом профкома завода можно было убрать на пенсию.

…В «Омуле» в полдень было немноголюдно, большинство посетителей приходили развлечься ближе к ночи. Жека с Графином вольготно расположились на привычном месте, слева от входа, у большого окна, охранники остались стоять в вестибюле. Мотаться придётся ещё много, но главное дело сделано, и можно наконец-то распохмелиться.

Жека заказал форель, запечённую в пармезане, с прованскими травами и салат с креветками. Бокал сухого белого вина довершал обед.

— Ты как аристократ уже стал, — усмехнулся Графин, заказавший сибирских пельменей, плов и 200 грамм столичной водяры в маленьком графине.

— Лёгкая еда, не нагружающая живот, лёгкое бухло, не нагружающее голову, — возразил Жека. — Нажраться от пуза я и вечером могу. А сейчас нам ещё придётся помотаться.

— Куда поедем? — спросил Графин.

— Поедем на комбинат — надо поговорить кое с кем насчёт завтрашнего, — ответил Жека, не вдаваясь в подробности.

— А пропуск на территорию у тебя есть? — спросил Графин, и закинул в рот стопку, а потом пельмень. — Я думаю, ты там сейчас персона нежелательная, и наверняка проезд туда тебе запрещён.

— Пропуск у меня есть, и даже на машину есть. А если не пустят — деньги везде дорогу дадут, — уверенно сказал Жека.

… Когда подъезжали к комбинату, Жека мельком глянул на стоянку автомобилей рядом с проходной. Машин стало заметно больше. Что за фигня? Кажется, и зарплата маленькая, и деньги толком не дают: раз да через раз, а люди всё равно умудряются жить, покупать технику, компьютеры, автомобили. Да и одеваться стали намного лучше по сравнению с девяносто первым годом, когда все ходили в советских обносках…

Мерседес затормозил перед шлагбаумом первой проходной, из сторожки вышли два здоровенных лысых охранника в камуфляжной форме. Мельком посмотрели на машину, увидели пропуск, который Жека показал в открытое окно, и поняли, что лучше не связываться с дополнительными досмотрами, сразу открыли шлагбаум. Въезд на территорию оказался очень лёгким.

Жека показывал водителю, как ехать. Миновали рельсобалочный, сортопрокатный цех и приехали к головной части. За прошедший месяц, что Жеки здесь не было, строение очень сильно выросло. Стройка, подпитанная валютой из Германии, шла очень активно. На стройплощадке ковырялась масса народа, работала тяжёлая техника. Громадный корпус уже был накрыт большими металлическими фермами, на которых смонтировали крышу из бетонных плит. Внутри ездили цеховые краны. В сооружение как раз заезжал целый железнодорожный состав с оборудованием, который тягал маневровый тепловоз.

Рядом со стройплощадкой располагались несколько строительных вагончиков. На самом большом и чистом видно вывеску «Строительный участок № 1. Начальник участка Трефилов С. К.». Дверь в вагончик открыта, указывая, что начальник внутри.

— Посидите пока здесь, — велел Жека, обращаясь к Графину и охранникам. — Я сам там разберусь.

Трефилов, парень лет 25, одетый в чистую синюю робу, сидел за столом в вагончике, развернув чертёж, и с двумя мужиками из работяг решал какую-то производственную задачу. Мужики на повышенных тонах доказывали ему, что не получится так сделать, надо делать по-другому. Трефилов не соглашался, указывая на то, что нужно делать всё по проекту.