— Я им два косаря зелени дал, — усмехнулся Жека. — Ни Сахар, ни Хромов им столько никогда не дадут. Эти мудаки привыкли брать всё нахрапом, на халяву. Поэтому ребята будут работать старательно, с видами на прекрасное будущее.

Микроавтобус со съёмочной группой и Жека с охраной почти одновременно подъехали к заводоуправлению. Подождав, когда журналисты полностью выгрузятся, достанут и настроят телекамеры, Жека с портфелем в руке вышел из машины и в сопровождении охранников направился к зданию заводоуправления. Съёмочная группа шла вместе с ним и снимала каждый его шаг.

Надо сказать, появление журналистов и Жеки вызвало у омоновцев очень сильное беспокойство. Их командир начал закрывать лицо рукой, так же как рядовые бойцы стали отворачиваться, когда камеры стали их снимать. И это несмотря на лица, закрытые масками! Эти жесты явно указывали на незаконность их нахождения здесь. Но всё-таки, когда Жека начал подниматься по ступенькам, они прекратили ему путь.

— Кто такой? — закрывая лицо от телекамеры, спросил командира ОМОНа. — С какой целью тут находитесь?

— Я гражданин Германии и предприниматель Соловьёв Евгений Александрович, — спокойно сказал Жека. — Посол доброй воли и представитель германского бизнеса в России. Пришёл на свой комбинат предъявить свидетельство о праве собственности на контрольный пакет акций. Как видите, в сопровождении демократической прессы. А вы кто такой? С какой целью находитесь на стратегическом объекте? Разрешение есть? Кто отдал приказ о нахождении в запретной зоне?

Слова о стратегическом объекте были частичной правдой. Только объект этот находился за проходной — городская ТЭЦ. А вот у заводоуправления мог находиться каждый. Но всё равно ОМОНовцы попались на понт, так как их нахождение здесь было явно противозаконным и не имеющим никакой цели и смысла.

В это время целых две телекамеры смотрели на командира ОМОНа и на других омоновцев. И непрерывно снимали, снимали… Снимали даже номера ментовского автобуса. И эти простые вопросы и действия очень сильно внесли диссонанс в их умы. Естественно, находились они здесь незаконно, и целей у них никаких не было, кроме цели, озвученной генералом Хромовым — любой ценой остановить Соловьёва. Но в том-то и дело, что именно сейчас останавливать Жеку у них не было никаких полномочий. Да ещё в присутствии журналистов. Поэтому командир ОМОНа сильно затушевался, а потом и вовсе махнул рукой и покинул позицию, сев в автобус. Остальные бойцы последовали следом за ним, отворачиваясь от камер.

— Путь свободен, господа, — нагло усмехнулся Жека и махнул рукой, призывая всех входить в заводоуправление.

Однако, естественно, там стояла охрана на посту. Как раз два тех самых мордоворота, которых Жека опрокинул пару месяцев назад, когда приезжал в заводоуправления по делам, и они начали быковать, повинуясь приказу московского директора. Увидел Жеку в новом обличье, да ещё с охранниками, они сначала хотели воспрепятствовать проходу, но охранники подошли к ним, нанесли пару ударов и уложили мордоворотов под стол. Вот как раз для таких дел Жека и просил у Славяна людей, сам не хотел связываться — нужно было выглядеть белым и пушистым.

Люди, в это время находившиеся в фойе и ожидавшие приёма в разные отделы, с удивлением смотрели на происходящий перед ними перфоманс. Понимали одно: сейчас происходит обычный рейдерский захват завода. «Бары бьются, у холопов чубы трещат» — эта фраза как нельзя более точно характеризовала происходящий тут в последнее время бардак.

— Останься здесь кто-нибудь один, — распорядился Жека, обратившийся к своим охранникам. — Самое главное, чтобы эти, на полу, не позвонили, подмогу не вызвали.

Поднявшись на второй этаж, Жека прошёл по коридору, для приличия постучал в дверь кабинета начальника юридического управления и сразу же вошёл в кабинет.

Валька сильно удивилась, когда увидела Жеку в сопровождении охраны и журналистов. Сидела она за столом и с кем-то тихо говорила по телефону, но, увидев Жеку, выронила трубку, тут же положила ее на аппарат и встала из-за стола. Вид у ней был как у разозлённой мегеры.

— Ты как сюда вошёл? — недовольно спросила она. — Там же ОМОН стоит. Кто тебя пустил?

Однако тут же она увидела, что её снимают на видеокамеру, и осеклась, поняв, что сказала лишнее. Ведь не пускать законного акционера для регистрации в реестре было тяжёлым преступлением — посягательством на право собственности.

— Камеру убери, иначе я ничего не буду говорить, — рассвирепела она. — Ты что себе позволяешь, ты кто такой?

Однако бабы есть бабы. Особенно рассерженные. В то время, когда надо хранить молчание, захлопнув рот на замок, и делать своё дело, молча признав своё поражение, они начинают ещё больше усугублять его, затягивая себя в трясину. Так и Валька. Стремясь задеть Жеку каждым словом, каждым выражением, она наговаривала на камеру лишнего. И не могла остановиться. Пока Жека сам не прекратил этот балаган.