Хромов сидел за столом, ел, пил в своё удовольствие, но нет-нет, да поглядывал на Жеку. Слишком уж Жека неудобно расположился за столом — как раз напротив генерала, да ещё так, что Валька с Ванькой были в пределах его зрения. Из всей компании только жена Хромова сидела спиной.

Обстановка сложилась неловкая. Сидят знакомые друг другу люди и глазеют друг на друга. Хоть Хромов и не считался другом Жеки, да и, скорее всего, был мразью ещё той, всё-таки первый не выдержал всё-таки Хромов. Жеке-то было пофиг, привыкать, что ли, к неловкому положению. Тем более он же не сам сюда приземлился — метрдотель провёл.

Хромов выпил водки, встал из-за стола и направился к жене. Половина ресторана уставилась на главного мафиози города. Всем было интересно, куда он направился. Видок у Хромова был сильно недовольный.

— Ну и что ты сюда притащился? — Хромов сел напротив Жеки, положил локти на стол и в упор уставился на него свинцовыми глазами.

— Не по-русски встречаешь, Сергей Иваныч, — спокойно Жека, выпил пиво, закусил куском яичницы, не спеша закурил. И всё это время держал паузу. Пусть Хромов понервничает, почувствует себя в неловком положении. Здесь с ним так никто не решался разговаривать. Выждав паузу, продолжил.

— Здравствуй, во-первых, Сергей Иваныч, давно не виделись, — сказал Жека. — Как дела, здоровье, семья, дети? Вот так по-русски встречают дорогого гостя. Я, конечно, не сказать чтоб сильно рад тебя видеть, но, как видишь, делаю всё по обычаю.

— А ты здесь не гость, чтобы перед тобой расшаркиваться, — мрачно сказал Хромов. — Я хоть сейчас тебя могу арестовать и в СИЗО закрыть. Посидишь там с бомжами вшивыми и чесоточными две недели, а потом и разговор разговаривать будем.

Жека рассмеялся и стряхнул пепел в хрустальную пепельницу.

— Хорошо всё на бумаге, да мешают овраги, — спокойно сказал Жека. — Я сюда не по своей инициативе приехал, Сергей Иваныч, а как официальный представитель Федеративной Республики Германия и Союза промышленников. Меня немецкое государство послало! Для отстаивания интересов германских промышленников в нашем регионе, налаживания контакта с местными бизнесменами и для создания совместных предприятий. Ты что, не читал? Об этом уже в каждой газетёнке написано было. Да и по телевизору, наверное, говорили. Так что закрыть ты, конечно, меня можешь, но только потом что с тобой это будет? Это же дипломатический скандал, как ни крути. Тем более, против меня у тебя ничего нету. Все предлоги надуманные. А я — честный бизнесмен из-за границы. Я тебе угрожать не собираюсь, зачем это. Но и ты веди себя как человек. Это же так просто — вести себя как обычный человек и спрашивать собеседника, что ему надо.

— Кончай фиглярствовать! — недовольно сказал Хромов. — Говори, что тебе надо, или тебя отсюда охрана выведет.

— Ты знаешь, что мне надо, — сказал Жека. — У меня здесь всего два дела. Первое — через 2 дня будет собрание акционеров металлургического комбината, и я на этом собрании предъявлю управляющий пакет акций. Потом я посмотрю, что написано в новом уставе, и если нужно, скорректирую его в мою пользу и в пользу моих партнёров из Германии. А наша польза, да и ваша тоже — это закончить строительство машины непрерывного литья заготовки. И внести в устав нового акционерного общества пункт о том, что все прежние кредиты, в том числе и зарубежным банкам, новое акционерное общество признает действительными и возьмёт на себя обязательства по их выплате. Это первое дело. Второе дело — у меня есть ещё одно предприятие здесь, я посмотрю, как идут на нём дела, и, возможно, если есть проблемы, постараюсь их решить. Вот и всё. Как видишь, твои интересы в моём визите никак не затронуты.

— Предполагал я, что именно так и будет, — недовольно сказал Хромов. — Ты опять решил голову в петлю сунуть.

— Нет, с чего бы это, — помолчав, ответил Жека. — Я понимаю, что новые хозяева построят машину и захотят бросить кредит и не платить по нему. Но в таком случае германские банкиры будут очень сильно раздосадованы. И это опять же международный скандал. Они пойдут к Ельцину, Черномырдину. Они всё равно добьются своего, как ты этого не поймёшь. Наша страна заплатит из бюджета. Не сразу, но заплатит. А вас или грохнут или в тюрягу закроют. Вы с дядей Сашей сами не по Сеньке шапку взяли. Ведь это дело такое… Можно и надорваться.

— Как можно надорваться? — сурово спросил Хромов.

— Мы с же с тобой, Сергей Иваныч, взрослые люди, — напомнил Жека и потушил сигарету в хрустальной пепельнице. — Рано или поздно этот беспредел будет ликвидирован. Всё идёт к этому. И у вас с Сахаром останется только один выбор: либо здесь в тюрягу присесть на длительный срок, либо грохнут вас те, на кого вы работали, потому что вы слишком много знаете. А много знаешь — плохо спишь. Будет, конечно, ещё один вариант, и вы его наверняка просматриваете. Это бросить здесь всё и свинтить за границу. Только ведь за и границей не сахар, Сергей Иванович. Там у вас власти никакой не будет. А я там уже вполне обжился. У меня своё дело есть. И своя бригада есть дружная, которая хоть что может сделать, врубаешься? Слышал, что с Ромой было? Они решили на меня быкануть, а я их даже в Америке нашёл, всего за неделю. При этом, заметь, не знаю ни языка, ни тамошнего уклада.

— Это ты что, угрожаешь мне? — усмехнулся Хромов.

Жека видел, что Хромов хорохорится. Но ведь дело-то на самом деле так обстоит. Если начнётся в Москве большой кипешь, то все, на кого Хромов с Сахаром работают, скинут их, как использованный гондон, ни капли не задумываясь. Хромов, походу, уже вычислял варианты, как соскочить со всего этого в нужное время. И, скорее всего, хотел валить за границу, а тут такое дело…

— Я никому никогда не угрожал, а тем более вам, Сергей Иваныч, — возразил Жека. — Я бизнесмен, и веду себя как бизнесмен. И вы все должны вести себя со мной как бизнесмены, а не как бандиты с большой дороги. Тогда мы решим эту ситуацию, и всем будет хорошо. Абсолютно всем, никто в накладе не останется. Всем деньги будут. Я вам сейчас сказал про цель своего визита и 100 раз говорил про то, как распоряжусь акциями. Если у «Альфа-групп» есть интерес до моих акций, я их продам по рыночной цене, за валюту. Нет проблем. Пусть люди работают. Но грабить себя я не позволю. Я ещё никому не позволял себя опрокидывать. Вот и всё.