— Соловей! — ухмыльнулся Самосвал. — Какими судьбами! Давненько тебя не видно. То есть ты в городе, то тебя нет, то говорят, в Германии уехал, то ещё куда.

— А я такой, — ухмыльнулся Жека в ответ. — По делам приехал. Немного перекантуюсь тут и обратно. Что в ресторане сегодня? Тихо-спокойно?

— Хромов тут, ну и остальные, каждой твари по паре, — тихо сказал Самосвал. — Сейчас не так, как раньше, ходят все, кому не лень. В основном, коммерсы с базара и блатные местные.

— Так а ты тогда зачем здесь стоишь? — удивлённо спросил Жека. — Славян, что ли, тут?

— Не, Славяна нету, — покачал головой Самосвал. — Я сейчас охранником тут по ночам иногда работаю. Колымлю. В основном бомжей и всякую хренотень отсюда гоняю. Ну и мусоров до кучи.

— Ясно, — сказал Жека. — Ну давай, удачи тебе, пойду посижу маленько, жрать охота, и посмотрю, что там и кто там сейчас приходит.

Самосвал открыл перед Жекой дверь, как перед уважаемым гостем, и он вошёл в ресторан. У входа встретил швейцар во фраке и белая рубашке с бабочкой. Разве что цилиндра не было. Швейцар внимательно осмотрел Жеку, увидел, что клиент с деньгами и поклонился.

— Прошу вас, — показал он рукой в направлении обеденного зала.

Жека вошёл и с удивлением огляделся. В зале опять сделали ремонт! Ресторан Гудок в эпоху СССР всегда славился интерьером в стиле модернизм начала XX века. Чёрно-белая половая плита в шахматном порядке, стены, отделанные панелями из полированного дерева, с фигурными никелированными стяжками, тёмно-бордовые портьеры из тяжелого бархата на громадных окнах, большие конусные светильники, свисающие с потолка на массивных цепях. Бар полукруглой формы, с мраморной столешницей и никелированными ножками стульев, в котором жонглирует бокалами и бутылками умелый бармен, знакомый всему городу. Всё смотрелось так, словно ещё пара минут, и сюда войдут Маяковский, Есенин и Мандельштам в сопровождении красоток в белых платьях до колена, белых туфлях и белых летних шляпках с шёлковой ленточкой и заломленным спереди полем, в стиле двадцатых годов. Славился ресторан отборной русской классической кухней и набором прекрасных напитков, которые в последние годы разбавили европейскими деликатесами.

С приходом перестройки и финансовых кризисов, богатых посетителей ресторана стало меньше, и затеяли тут большой современный ремонт, в расчёте на новую публику, менее денежную, зато более молодую. На тех, кто попроще. Однако, похоже, ресторану на пользу такая переделка не пошла. Посетители стали помоложе, попроще и побыдловатее, но больше их не стало, заказывали они обычно мало, а денежные приличные клиенты сгинули безвозвратно. Поэтому ресторан вернулся к прежнему формату, в кратчайшие сроки сделав ещё один ремонт, напоминающий прежний. Так что, всё стало по прежнему, только более свежим. Был заново восстановлен стиль начала XX века, одежда официантов, метрдотеля и швейцара заменена на классические фраки и сорочки. Сейчас по-прежнему играла живая группа, а не дорогой музыкальный центр. И похоже, старые завсегдатаи стали ворочаться, и появились новые.

В зале негромко играл фокстрот, в полумраке томно помирали под эту музыку несколько пар. Мужчины все как один в тёмных костюмах, а женщины в вечерних и коротких платьях. В кожаных куртках народу было мало, но всё-таки был. Блатные и бандиты вели себя тихо, о чём-то негромко переговаривались, и посматривали на публику, в основном танцующие пары и на сидящих за столиками. Обычно ресторанная обстановка. Быковать и выражаться по-блатному, здесь было не принято. Кому сейчас принадлежит ресторан, Жека не знал. Сначала он кажется, был Сахара-младшего, так как пьяная Светка хвасталась, что он принадлежит им, потом перешёл Сахару-старшему. Сахар свинтил в Москву, и следы владельцев потерялись. Но, судя по порядку, царящему здесь, владелец авторитетный, который не позволит кому бы то ни было быковать здесь.

— Господин Соловьёв, как всегда, рады приветствовать вас в нашем заведении, — вежливо улыбнулся и слегка поклонился метрдотель, стоявший у входа в обеденный зал. — К сожалению, у нас почти аншлаг, свободные места только в самом конце, у бильярдных столов.

— Меня это устроит, — согласился Жека.

Метрдотель ещё раз поклонился и пригласил следовать за собой. Жека, пока шёл за ним через весь обеденный зал, чувствовал на себе внимательные и даже словно исследующие его взгляды. Где-то здесь должен сидеть и Хромов, как сказал Самосвал. Генерал Хромов, начальник городского УВД, что он делает тут? Среди воров, бандитов, преступников и коммерсантов?

Впрочем, захаживали сюда и вполне приличные и известные в городе люди. Артисты театра, художники, режиссёры, телевизионщики, журналисты, заводские инженеры и начальники, директора шахт, богатые студенты. Атмосфера и публика в Гудке всегда была своя, уникальная.

Место, на которое указал метрдотель, находилось в самом тёмном углу, слева от центра. За этим, самым крайним рядом столиков располагались два бильярдных стола, за которыми посетители иногда катали американку или русский бильярд. Сейчас они были пустые.

— К вам подойдёт официант и принесёт меню, — предупредил метрдотель, поклонился и тут же ушёл.

Жека поставил дипломат на пол, поднял голову и столкнулся взглядом с генералом Хромовым. Он сидел за два столика от него. Вместе с ним за одним столиком сидели жена, Валька, его дочь, и зять Иван. Вся семейка в сборе! И все четверо смотрели на Жеку…

Жека заказал самую малость — ещё не слишком проголодался после журавлинских шашлыков, больше хотелось спать. Поэтому решил ограничиться яичницей с беконом и большим бокалом пива. Заказ принесли быстро.