В итоге сражение снова перешло в ничейную фазу, в которой даже малейшая ошибка что с моей стороны, что со стороны твари быстро бы все закончила.

Так продолжалось еще почти пару минут. Монстр пытался прожечь меня лучами из глаз, а я — выбить ему эти самые глаза. Но внезапно поведение неживого медведя изменилось. Вначале я не понял, что не так, потому как монстр стал подставляться больше и двигаться немного боком. Уже понадеялся на то, что тракт постепенно все больше и больше высасывает из него силы, как наконец-то сообразил, что не в этом дело.

Нет, монстр не слабел. Он просто, судя по всему, решил на меня плюнуть и сожрать детей. А точнее, маленькую девочку, от которой слабо фонило астралом. Мне даже показалось, что его нападение на караван было совершено именно с целью добраться до неё, а не для того, чтобы просто полакомиться живыми людьми.

Постепенно, с каждой секундой, обменивая малозначимые раны на позицию, чудовище все больше и больше оттесняло меня от детей.

Разумеется, я это видел и старался этому помешать, только вот у меня плохо это получалось. Пройдет еще минут пять, и он займет такую позицию, из которой сможет атаковать детей, не опасаясь того, что я успею это предотвратить.

К тому же, в отличие от неживой твари, постепенно я уставал. Да, силы мясного голема и его выносливость огромны, но все же имеют свои пределы, в отличие от мертвых мышц неживого чудовища. Двигаться на предельной скорости, уклоняться от длинных когтей и черной магии — все это сжигает просто огромную прорву энергии.

Через минуты три я уже буквально кожей ощущал в ауре монстра черное торжество. Он почти добился своего, заняв позицию между мной и детьми. Теперь ему остается только немного отогнать меня, и всё — та жертва, на которую он наметился, уже не сможет избежать его пасти.

Только вот монстр не учел одного…

Как и я, он напрочь забыл о других людях, о тех, кто остался у караванной стоянки.

А глава охраны как-то сумел привести своих людей в чувство, и сейчас группа из пяти бойцов шла в нашу сторону. Обычно простые люди мало чем могут помочь в противостоянии двух практиков, но иногда даже соломинка способна переломить спину верблюду.

Выложившись по полной, я сумел дать этим людям время подойти, и людские копья ударили в спину монстра. И те раны, на которые он раньше не обращал внимания, теперь, когда магия тракта его ослабила, оказались для монстра вполне ощутимыми.

Чудовище слишком сосредоточилось на мне и на своей будущей жертве и не заметило приближение новой опасности. За что и поплатилось.

Особенно удачный выпад главы охраны попал ровно в ту рану, которую нанес пробужденный практик, а затем расширила моя алебарда.

От неожиданности неживой медведь яростно взревел, поднялся на задние лапы. Крутанулся на месте и двумя взмахами массивных лап обезглавил пару не самых расторопных охранников, которые после своих ударов не успели отпрыгнуть в сторону. Еще одного он убил лучом некротической энергии, выстрелив им из своих глазниц.

Секунда — и три трупа.

Секунда…

Секунда, пока тварь ко мне спиной.

Камни под моими ступнями треснули, я выстрелил собой словно из катапульты. Вся сила, вся масса Бин Жоу сошлись на острие алебарды. На том самом острие, которое вошло прямо под основание черепа неживого монстра, перебивая шейные позвонки.

Но даже подобное не убило чудовище. Развернув свою морду, он попытался сжечь меня лучами из глазниц. И тем самым подставился окончательно. Отпустив застрявшее в теле монстра гуаньдао, я выхватил меч из-за спины и, когда морда медведя повернулась ко мне, вогнал клинок дадао прямо в правую глазницу монстра.

По самую рукоять вогнал.

А затем еще и провернул пару раз, вливая в меч всю оставшуюся у меня астральную энергию.

Подобного даже неживая тварь уже не могла перенести.

Могучие лапы монстра подогнулись, его морда клюнула к земле, и массивное тело завалилось на бок. Своим падением так встряхнув землю, что даже мои пятки почувствовали этот удар.

Еще не полностью осознавая, что все закончилось, действуя на автомате, вытащил меч из черепа медведя, вскрыл им грудную клетку монстра и достал духовный кристалл твари.

На мгновение мне захотелось сжать этот еще теплый кристалл в ладони, раскрошить его в пыль, но жадность победила, и я положил его в кошелек. Затем наклонился над телом поверженной твари и рывком вырвал из его загривка алебарду.

А когда выпрямился, то увидел перед собой главу охраны каравана. Этот уже немолодой мужчина совсем недавно смотрел в глаза неминуемой смерти. А затем не сбежал, как сделало бы подавляющее большинство, а привел своих людей мне на помощь.

И он протягивал мне открытую ладонь.