— Нет, отец, я не могу больше выносить их вида. Я вернусь с Томашем.

Она с молодым бразильцем ушли, а Торн и Лэнхэм последовали за Аласией и священником через деревню. Молчаливые индейцы провожали их взглядами, и Торн заметил, что медные лица у всех были серьёзными и невозмутимыми. Его поразила неестественная мертвая тишина, царившая в этом выжженном солнцем месте.

В полумраке одной из глинобитных хижин они наблюдали за тем, как доктор Аласия зачарованно осматривает новейший пример человеческой аномалии. Отец и мать, индейцы, следили за происходящим с другого конца пустой хижины, с каменным выражением лиц, как будто не испытывая никаких эмоций.

Торн почувствовал, как по его коже поползли мурашки, и услышал, как Джерри тихо выругался сквозь зубы, когда учёный поднял младенца. Коричневое создание было жалкой пародией на человека. У него не было ни рук, ни ног, но при этом были кисти и стопы. Кисти росли прямо из плеч, а стопы — прямо из бедер или нижней части туловища.

Он ощутил облегчение, когда заворожённый увиденным учёный наконец опустил младенца и повернулся к выходу.

Покидая хижину, Аласия обратился к индейцу-отцу:

— Не расстраивайся так сильно, Пелао. Малыш вырастет и станет мужчиной — у него никогда не будет рук и ног, но он будет жить.

Гортанный голос индейца дрогнул от переполнявших его чувств:

— Какой смысл ему жить и расти, когда он такой? Он проклят, как и все, кто рождается с тех пор, как проклятие пало на нас.

— Не думай о проклятиях, Пелао, — сказал отец Нуньес. — Молись доброму Иисусу и святым — только они могут помочь.

Индеец ничего не ответил, лишь его лицо исказилось от сдерживаемых чувств. Священник вздохнул, когда они вышли на солнечный свет.

— Они все такие… Они больше не слушают меня, а верят, что на них наслали проклятие. И, право, это и впрямь кажется проклятием, когда дитя за дитем рождаются уродами.

Они расстались со священником у дверей миссии.

— Я зайду завтра, чтобы изучить этого новорожденного, отец, — пообещал Аласия. — Он один из самых странных на сегодняшний день.

Торн и Джерри, проходя через деревню по направлению к холму, увидели и других младенцев, почти столь же необычных. В корзинах, подвешенных в тени, или ползающих по полу пустых хижин, они видели младенческие уродства, словно порождённые ночным кошмаром.

У некоторых вовсе не было конечностей — лишь туловища. У других отсутствовали глаза, уши и носы, а лица представляли собой гладкие участки кожи. Один имел оплывшее тело, по-видимому, лишенное скелета, а у другого — один огромный выпученный глаз вместо обычных двух.

Торн был бледен, а Джерри покрылся потом к тому времени, когда они наконец выбрались из деревни и стали подниматься по холму к дому, утопающему в пальмах.

— Это ужасно, — проговорил Торн. — Неужели нет никакого способа это остановить?

Аласия покачал головой.

— Причина слишком глубока, чтобы человек мог ее исправить. Она кроется в искаженных, поврежденных генах, с которых начинается их жизнь в виде половых клеток. Но если попытаться выяснить причину такого состояния генов, можно узнать многое из того, что прежде было неизвестно. Вот почему я здесь.

Ужин в тот вечер в освещенной свечами столовой дома на холме показался Торну тягостным. Внимание Джерри было приковано к девушке, но Консепсьон Аласия ела молча, лишь время от времени обмениваясь несколькими словами с юным серьезным Томашем.

Из всех присутствующих один лишь Аласия был разговорчив. В короткий промежуток тишины в конце трапезы, когда пламя свечей трепетало от сильных дуновений ветра, пробивавшегося сквозь москитные сетки, они услышали приглушённый пульсирующий звук со стороны деревни — ровный, мерный ритм.

Юный Томаш указал в сторону деревни.

— Молитвенные барабаны. В последнее время они бьют в них каждую ночь, взывая к демонам джунглей, чтобы те сняли с них проклятие.

— Отец Нуньес уже на грани отчаяния из-за этого. Да и мне не по душе от того, как они себя ведут, — добавил он.

Доктор Аласия поднялся из-за стола.

— Со временем это пройдет. Необычное всегда пробуждает в них старые суеверия. Я пройду в свою лабораторию, чтобы зафиксировать данные о новорожденном. Вы уж простите.

Он вышел из комнаты и направился в низкое западное крыло дома, и они услышали, как он отпер там дверь.

Джерри Лэнхэм умудрился увести девушку на веранду, и Торн слышал их голоса снаружи, в темноте, пока сидел и беседовал с молодым Патау. Спустя несколько минут он извинился и пошел вслед за ученым.