Бежали мы долго, пока не начало темнеть. В какой-то момент поняли, что дружинники не преследуют, видимо, решили, что мы просто мародеры или дикари-разведчики, и вернулись к своей основной задаче, спасать деревню, которую, судя по всему, уже и спасать было не от чего.

– Твою ж… мать… – выдохнул Ивгар, когда мы наконец остановились у какого-то оврага, рухнув на землю и жадно хватая ртом воздух. – Я ж им показал… руки поднял… Идиоты…

– Плечо как? – спросил я, с трудом переводя дух.

– Царапина, – он поморщился, осматривая рану. – Болт прошел по касательной. Повезло. Но кровит, зараза.

Я полез в рюкзак, нашел тряпку, относительно чистую, и протянул ему. Ивгар молча принял, кое-как замотал плечо, стараясь не шуметь. Мы сидели в тишине минут пять, а потом контрабандист начал тихонько ржать, смотря на меня и показывая пальцем на груз.

– Ты чего?

– Жадность, она людей только так губит, ага! Врут же врут! Четверо мне свидетели, я если выживу, до конца дней буду всем рассказывать! – истерично смеялся Ивгар. – Но ты смотри, смотри!

Я развернул тюк. С той стороны в нем торчал арбалетный болт, четко в месте, где должна быть моя голова. Только боги спасли меня в этот момент.

– Ты сказал не бросать. – улыбнулся я и проверил арбалет. А затем тоже начал тио смеяться вместе с контрабандистом. – Дальше куда?

– Подальше отсюда. Река где-то рядом, по звуку. Найдем брод, переправимся на другой берег, там тоже земли нейтральные. Там нас никто не тронет, если повезет. Груз прячем, сначала ищем брод, дорогу, что повезет и проверяем ее на безопасный проход, потом забираем.

Так мы и сделали, спрятали под корнями, щедро засыпали листвой и ветками. Если дикарей убьют дружинники, то хрен они найдут нычку. Я порылся, взял немного еды из рюкзака. Правда всё же надеясь, что не пригодится. Камни с щитом и очищением и так были в поясной сумке вместе с болтами.

Затем мы поднялись, отряхнулись и двинулись на шум воды. Идти было тяжело, сумерки сгущались, лес становился темным и пугающим, каждый куст казался притаившимся врагом. Но выбора не было.

Реку мы нашли минут через двадцать. Она была не широкая, метров двадцать не больше, смущало только быстрое течение. Берег зарос ивняком и камышом, под ногами хлюпала грязь.

– Вброд не пройти, – оценил Ивгар. – Глубоко. Надо искать переправу. Или бревно какое. Иначе с грузом будет тяжело.

Мы пошли вдоль берега, вглядываясь в темноту. Где-то впереди раздался плеск, потом еще один. Я замер, сжимая арбалет.

– Что это? – прошептал я.

– Не знаю, – так же тихо ответил Ивгар. – Но мне не нравится. Идем тише.

Мы прокрались еще метров двадцать, и тут из камышей впереди, на том берегу, вышли фигуры. Много фигур. Дикари. Человек двадцать, а то и больше. Они явно переправлялись тоже, видимо, отрезанные от основных сил и теперь искали путь назад. Или, наоборот, шли на подмогу своим. Неважно. Важно было то, что они были между нами и единственным известным нам бродом.

Один из них, самый крупный, с татуировками на лице, поднял голову, принюхался и резко повернулся в нашу сторону. Потом медленно поднял руку, указывая пальцем прямо на нас.

– Да чтоб вы тут все сдохли, оглоеды тупорылые, – проорал Ивгар, разрядил арбалет в сторону толпы, ни в кого не попал и мы рванули обратно в лес.

Противнику чтобы до нас добраться, нужно было преодолеть реку, и, судя по всему, плавать они умели весьма лихо, да и не были они ничем отягощены, кроме оружия, так как почти сразу весь отряд оказался в воде, в погоне за нами.

Сзади раздался радостный вопль, потом еще один, и лес взорвался топотом ног. Они бежали за нами. Очень быстро. Я слышал, как они переговариваются на каком-то гортанном языке, слышал, как ломают ветки, как хрипло дышат.

Мы мчались что было сил, но они не отставали. Наоборот, догоняли. Я уже чувствовал, что силы на исходе, легкие горели, ноги подкашивались. Ивгар тоже выдыхался, его дыхание стало тяжелым и хриплым, он хватался за раненое плечо, из-под повязки сочилась кровь.

И тут впереди, словно насмешка судьбы, земля резко обрывалась. Мы выскочили на край небольшой расщелины, метра три в ширину и бог знает какой глубины, на дне которой что-то журчало. Ручей, наверное.

Прыгать было бессмысленно, можно было просто разбиться. Бежать дальше вдоль края тоже, нас бы догнали за пару секунд. Оставалось одно – спуститься вниз, в саму расщелину, там были уступы, камни, за которые можно было зацепиться.

– Вниз! – крикнул Ивгар, уже цепляясь за край и начиная спускаться.

Я последовал за ним, ругаясь сквозь зубы. Камни были скользкими, мокрыми, руки срывались, я едва удерживался, царапая ладони до крови. Но спустился. Метров на пять вниз, на узкий уступ, где мы оба стояли, прижавшись к стене, и смотрели вверх.