– Есть кто живой? – спросил я негромко, чувствуя, как голос звучит глухо в тишине.

Ответа не последовало. Я навалился плечом на дверь, с усилием сдвигая препятствие. Это оказалась массивная скамья, которой, судя по всему, подпирали дверь изнутри. Кто-то забаррикадировался, а потом… что? Дверь-то не была выбита, засов не сорван, значит, атаки снаружи не было.

Я вошел внутрь, держа нож наготове. Глаза постепенно привыкали к сумраку. Дом состоял из одной большой комнаты, типичной для лесных охотничьих изб. По центру возвышалась печь, сложенная из камня, закопченная от долгого использования. Вдоль стен тянулись полки с разным хламом, тут и инструменты, и посуда. Стол стоял у правой стены, а деревянная кровать у дальней. Рядом с ней примостился небольшой потемневший сундук.

На столе стояла кружка и тарелка, словно хозяин дома приготовился есть, но что-то помешало. Вся комната была покрыта тонким слоем пыли, лежавшей на каждой поверхности. Ничто не говорило о явной опасности, кроме тех странных пятен на входе.

Беспорядок при этом в доме был странный, словно не полный, недозавершенный. Стул опрокинут и валялся возле печи. На полу у входа небольшой горкой лежала меховая одежда, прямо под крючками, на которых она висела, словно кто-то торопливо сдернул её и бросил. Но посуда на полках стояла ровно, инструменты висели на своих. Словно драка была короткой и закончилась внезапно, не успев перерасти в настоящий разгром.

В доме никого не было. Я зашел внутрь полностью и сразу подошел к печи, заглянув в топку. Зола внутри давно остыла, превратившись в серый порошок.

– Четверо мне свидетели, зла никому причинить не хочу, ищу крышу над головой и всё, – проговорил я вслух, обращаясь к пустоте, понимая, что дом стоит пустым уже достаточно долго.

На тарелке лежал небольшой кусок хлеба, полностью покрытый зеленоватой плесенью, проросшей пушистыми островками. В кружке когда-то был чай или настойка, а теперь там только мелкие сухие листья, прилипшие к стенкам, вода вся испарилась, оставив рыжеватый налет.

Смущала только лавка, которую задвинули изнутри, но почему-то не до конца. Хотя на двери имелся достаточно крепкий засов, защититься которым было гораздо проще. Но очень скоро причину, почему лавка закрывала дверь, я нашел. Тот, кто жил тут раньше, просто отодвинул скамью в сторону, чтобы открыть люк в подвал, он находился у самой печи, выделяясь на полу массивным железным кольцом, вделанным в деревянную крышку. И лежал чуть в стороне, открывая темный провал. Закрывать дверь он, видимо, и не планировал. Полез в погреб… и пропал.

– Вот зараза, – пробормотал я, невольно оглядываясь назад на приоткрытую дверь.

Если в подвале что-то есть, то надо отсюда валить, и чем быстрее, тем лучше. С ножом я просто не справлюсь с любой тварью, особенно если это духовный зверь или местная разновидность проклятого. Всё же это не тесак Валериуса, этим рубить нормально не получится, дешевая поделка для бытовых нужд.

А куда валить? На улице уже вечер, сумерки сгущаются. В углу у двери стояло два топора, и я тут же схватил тот, что выглядел поновее, проверил его, покачав в руке. Целый и вполне рабочий, лезвие острое, топорище без трещин.

Выбрать решение, что делать дальше, мне помог протяжный скрип снаружи, сначала с улицы, а затем на крыше, словно какая-то тварь запрыгнула наверх и побежала поверху в сторону двери. Недолго думая, я быстро толкнул дверь плечом, закрывая ее изнутри, и подпер тяжелым засовом.

Буквально через секунду в дверь что-то ударилось. Не сильно, но чувствительно, заставляя меня охнуть от неожиданности. Я бегом проверил деревянные щиты на окнах, они были крепкими, плотно задвинутыми на внутренние засовы, задвинул люк обратно на его место, закрывая вход, и сверху ставя лавку.

А полумрак комнаты начал опасно сгущаться, по мере того как за окнами темнело, заставляя меня еще больше нервничать. Скинув рюкзак на пол возле стола, я достал оттуда огниво и в несколько ударов кресалом о кремень разжег в печи небольшой огонь, подбросив щепок и мелких веток из поленницы

Затем нашел в доме две большие восковые свечи, оплывшие практически наполовину, и зажег их от разгоревшегося пламени. Это дало свет, достаточный, чтобы видеть, что происходит в комнате, но при этом создавая еще большую напряженность, тени плясали по стенам, словно живые.

С той стороны двери больше никаких звуков не было, и установилась относительная тишина. Всё моё внимание было приковано к подвальному люку. Если какая нечисть и полезет откуда, то именно оттуда. Поэтому я бросился к инструментам, висевшим на стене, надеясь найти там гвозди или что-то подходящее, чтобы заколотить люк полностью. Но ничего подходящего не нашлось.

Среди инструментов были несколько пил разного размера, ножей для разделки, шило, моток крепкой пеньковой веревки и толстенные иглы, половина из которых была загнутыми и могла подойти для крючка при ловле крупной рыбы. Судя по всему, жил тут охотник, и вел он совсем не отшельнический образ жизни.