В этот момент что-то ощутимо ударило меня по голове. Потом по плечу. Я вскинул голову и опешил. С неба падал рыбный дождь.

– Да черт тебя подери! Зараза! – заорал я, скорее от изумления, чем от боли, отскакивая под защиту густых еловых лап.

Их были десятки, если не сотни. Рыбины всех размеров, подброшенные в небо чудовищной силой взрыва, теперь возвращались на землю. Они шлепались в воду, бились в предсмертных конвульсиях на прибрежном песке и в траве, застревали в ветвях деревьев. Некоторые, самые везучие, падали обратно в реку и, оглушенные, уносились течением.

Туман над водой начал рассеиваться, открывая сюрреалистическую картину. Река стала мутной, грязного цвета, по поверхности плыли обломки чего-то темного и плотного. Не дерево. Что-то другое… Похоже на панцирь или хитин огромного существа. Я не стал вглядываться, инстинкт выживания вопил, что сейчас не до любопытства. Все мое внимание переключилось на рыбу.

Первая, что попалась на глаза, была размером с мою ладонь, серебристая, с темными полосами вдоль боков. Я схватил ее – она дернулась, скользкая и сильная. Не раздумывая, сунул в рюкзак, прямо поверх остальных вещей. Вторая, покрупнее, килограмма на два с половиной. Туда же. Третья…

– Хватит жадничать, – прошипел я сам себе, но руки действовали будто отдельно от сознания, хватая еще одну крупную рыбину. – Беги уже!

Но первобытный инстинкт, инстинкт голодного человека, получившего внезапный дар, был сильнее страха. Еще одна. И еще. Рюкзак оттягивал плечи неприятной тяжестью, но я продолжал, пока не набил его рыбой под завязку. Штук семь или восемь самых приличных экземпляров. Больше просто физически не влезало.

Я уже разворачивался, чтобы наконец убраться отсюда, когда до моих ушей донеслись голоса.

Замер, превратившись в слух. Голоса доносились с севера, со стороны той самой деревни лесорубов, которую я так старательно обходил. Несколько человек, судя по тембру. Говорили они громко, взволнованно, и, что самое худшее, их голоса приближались. Они шли сюда, к месту взрыва.

– … видел вспышку! Яркую, как солнце! Прямо над рекой!

– Думаешь, это практики? Может, война началась?

Ноги сами понесли меня прочь. Забыв про усталость, я вскарабкался вверх по крутому склону, цепляясь за корни и ветки. Рюкзак, набитый мокрой, тяжелой рыбой, больно бил по спине, но мне было наплевать. Главное убраться. Убраться, пока местные не вышли на берег и не начали прочесывать окрестности. Они не идиоты, быстро поймут, кто причина этой катастрофы. Хотел уйти незамеченным? Ага, как же. Разбежался.

Здесь, в отдалении от реки, лес был гораздо гуще. Я побежал, не разбирая дороги, ломясь сквозь кустарник. Ветки хлестали по лицу, оставляя саднившие царапины, корни, словно змеи, пытались подставить подножку. Но я мчался вперед, подгоняемый адреналином и страхом, желая лишь одного оказаться как можно дальше от реки и людей.

Не знаю, сколько я так бежал. Может, полчаса, а может, и больше. Легкие горели огнем, сердце бешено колотилось о ребра, а в боку начало нещадно колоть. Наконец, я споткнулся о ствол поваленного дерева и рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Скинув с плеч ненавистный рюкзак, я просто завалился на спину, глядя в зеленый полог листвы над головой. Солнце пробивалось сквозь него редкими золотыми пятнами. Красиво и так расслабляюще. Иронично, после того ада, что я устроил.

– Молодец, Корвин, – выдохнул я, обращаясь к самому себе. – Просто гениально. Тихо, незаметно… Можно было бы просто в деревне начать орать что я Лео Фаррел.

Долго отдыхать я себе не позволил. Как только дыхание немного выровнялось, я сел, напился теплой воды из фляги и трезво оценил свою добычу. Я вывалил все из рюкзака и понял, какую глупость совершил. Половина рыбин были мелкие или уже откровенно дохлые. На кой-черт я их нахватал? С тяжелым вздохом я оставил себе две самые крупные и свежие, а остальных оттащил в сторону и присыпал листвой и ветками. Не хотелось оставлять следы.

Наконец побрел дальше, стараясь держать реку примерно слева от себя. План был прежний, двигаться вверх по течению, к истокам. Но теперь к нему добавился новый пункт, быть в десять раз осторожнее.

Только когда солнце перевалило за полдень, я понял, что на сегодня хватит беготни. Нужно было остановиться, прийти в себя. Понять, куда я вообще забрел, разобраться с рыбой, отдохнуть и… видит Игнис, больше никогда не совершать таких идиотских поступков.

Я заметил, что местность вокруг изменилась. Деревья стали ниже и тоньше, под ногами все чаще попадались камни, а иногда и целые валуны, густо поросшие мхом. Лес выглядел каким-то больным, нездоровым. Много сухих, безжизненных веток, голые стволы мертвых деревьев. Будто что-то высосало из этого места жизнь, оставив лишь серый, костлявый скелет былой рощи.

Я выбрал место у небольшого ручья, рядом с большим плоским камнем, который мог бы сослужить мне и столом, и разделочной доской. Судя по остаткам старого кострища, углям, превратившимся в серую труху, и почерневшим от времени деревяшкам, кто-то здесь уже останавливался. Но даже я, никудышный следопыт, видел, что стоянка была очень давно. Гостей можно было не ждать. И это хорошо.

– Ладно, друзья, – пробормотал я, вытаскивая нож и глядя на две оставшиеся рыбины. – Давайте сделаем это быстро.