– И как тебе? Ничего не екает?! Он же… Он брат Илюшкиного убийцы!

– Почему-то это не помешало вам взять у него деньги.

Лариса Юрьевна задохнулась, как ей казалось, в праведном гневе.

– Я забрала причитающееся мне! Ясно?! А ты перед ним ноги раздвинула. Говорю же – ни стыда ни совести.

– Сказали? – сощурилась я. – А теперь выметайтесь! – грозно подбоченилась. – Выметайтесь, и чтобы духу вашего здесь не было! Не смейте к нам приходить.

Не знаю даже, откуда у меня взялись силы вытолкнуть эту тварь из квартиры. Когда за ней захлопнулась дверь, я почувствовала себя полностью обесточенной. Дашка за всем этим концертом наблюдала со стороны, открыв рот, и кажется, всерьез раздумывала над тем, чтобы разреветься. Я по стенке скатилась на пол, подтянула ноги к груди и, едва ворочая языком, шепнула:

– Иди к мамочке, золотце…

Конечно, я не рассчитывала ни на что такое. Дашке исполнился год и месяц, но учитывая, что она родилась недоношенной, я даже не смела надеяться, что она так рано пойдет. А она взяла и, смело отпустив край дивана, побежала ко мне, раскачиваясь, как пьяная.

– Ты пошла! Ты пошла, Дашка! – радостно вскрикнула я, подхватывая летящую вперед дочку. Заливаясь смехом сквозь слезы, целуя ее довольную улыбающуюся мордашку куда придется! В лоб, нос, щечку, ухо… – Нет, ну какая же молодец! Какая ты молодец, а?! Мамина любимая девочка! Самая сильная, самая умная девочка.

Радость вытеснила все другие чувства. Не осталось ни-че-го. И уж, конечно, не осталось злости. Пошли они все! Мы-то справимся, а вот что без нас с Дашкой будет делать свекровь – вопрос.

Я сидела на полу, держала Дашку, и от того, как она прижималась ко мне своей горячей щечкой, внутри расплывалось ощущение не просто любви, а какого-то древнего, простого до чертиков откровения. Ради которого можно было пережить все. И очередное предательство Светки, и намеки Костика, и обвинения Ларисы Юрьевны, и собственную усталость.

Дашка завозилась, требуя ее отпустить. Я послушно разжала руки. Маленькие ножки дрожали, но она упорно шла вперёд с такой целеустремленностью, что ей оставалось лишь позавидовать.

Тут я все же опомнилась и включила телефон, чтобы запечатлеть этот трогательный момент. Сняла ее, свое смеющееся назло судьбе лицо и выложила получившееся видео в сторис. Я никогда не пряталась от проблем, и сейчас тоже не собиралась этого делать. Если бы кто-то захотел узнать правду о моей жизни – зашел бы ко мне на страницу. А если они ограничились досужими сплетнями, поверив в самое худшее обо мне, значит, это были просто не мои люди.

– Дашка, а как ты смотришь на то, чтобы купить, наконец, елку?

– Ку-ку-ку…

– Елку!

– Ку.

– Отлично. У тебя хорошо получается. Пойдем одеваться?

Собрались быстро. Я наклонилась, чтобы обуться, когда увидела небрежно брошенный свекровью ключ. Повертела его в руках и решила все-таки раскошелиться на то, чтобы поменять в замке сердцевину. Мало ли… Вдруг она успела снять с него копию? Зачем? Без понятия. Но я бы ничему уже не удивилась.

Елочный базар располагался совсем недалеко от дома. Но в любом случае нести елку одной рукой, а другой катить коляску не представлялось возможным. Не знаю, чем я думала, затевая этот поход. И что печально, мне даже не к кому было обратиться за помощью. А ведь сколько людей пытались меня убедить, что я всегда могу на них положиться! После похорон Ильи об этом мне говорил каждый первый… Может, я, конечно, сама оттолкнула желающих, но скорее эти обещания изначально были пустыми.

– Эй, красавица! Сюда смотрите… Нашел для тебя самое лучшее дерево! За полторы отдам. Ну?! Берешь?!

– Действительно красивое. Но боюсь, мы такую не донесем.

– Я донесу, – буркнул за спиной…

– Паша?! – ахнула я, впиваясь в его лицо недоверчивым взглядом. – Ты как здесь оказался?

– Приехал поговорить. Смотрю, а вы куда-то собрались. Делать нечего – пошел за вами. Так что? Эта вам нравится?

– Да, да! – я отчаянно затрясла головой. Суетливо дернула замок на сумке, достала кошелек и под удивленным взглядом Павла протянула продавцу пару сложенных вместе бумажек.

– Угомонись, – сказал он, решительным взмахом руки пресекая мою попытку расплатиться.

– Но…

– Ида!

– Все правильно, девочка. Позволь мужчине! А то все сами, сами, – бурчал продавец, отсчитывая Паше сдачу. – А потом удивляются, почему мужик измельчал. Вот, дорогой! С наступающим, – похлопал святошу по плечу.

– И вам всего хорошего, – проблеяла я, устремляясь за Пашиной плечистой фигурой, двинувшейся в сторону нашего дома.

Павел

Я даже поначалу не понял, что это. Касание было совсем невесомым, но потом оно повторилось, я обернулся… И едва успел увернуться от летящего мне в спину снежка! Ида хихикнула, наклонилась, чтобы слепить еще один. Наверное, мне следовало приготовиться к очередной атаке, а я стоял как дебил и не понимал, какого черта здесь происходит. Ну, в смысле… Я ожидал чего угодно, но не того, что наш разговор закончится снежным боем.

Пока я соображал, она прицелилась.