— Hear the pounding army of the night,

Thecallofmetalsummonsustonight, — вывел на заднем плане высокий, чистый мужской голос.

Жига совершил воинственный прыжок, потряс мечом, ударил себя в грудь.

— And gather we on this site

To behold the power and the might

We wear leather, we wear spikes, we rule the night… — продолжал невидимый певец. [MANOWAR, «Gloves of metal»]

Музыка неимоверно грохотала, завывала, казалось, проникала во внутренности. Жига продолжал свой дикарский танец. Это было ни на что не похоже, странно и завораживающе. Движения парня были на удивление гибкими и смелыми, он ничуть не стеснялся публики. Дарк не выдержала, подскочила и заверещала от восторга. Дворф злобно нахмурился.

Очнувшись, девушка села, проорала на ухо Патрону:

— Что это за музыка? Впервые слышу такое!

— Так называемый металл, — крикнул в ответ начальник. — Завез кто-то из мигрантов. И даже музыкальные магоинструменты изготовил.

— Охуенно! — взвизгнула монахиня. — Это, блядь, не хуже секса!

Дворф гневно запыхтел, но его никто не услышал — слишком громкой была иномирная музыка.

Танец завел не только Дарк, но и всю публику. Кто-то хлопал в такт барабанам, кто-то притопывал ногами, многие качали головами. Под конец Жига взмахнул мечом, и в воздухе повис большой крест из яркого пламени. Весело завизжали девушки. Ублюдки озабоченно переглянулись, и не зря: в следующее мгновение раздался оглушительный взрыв, погребая под собой последние аккорды песни. Ударная волна почему-то понеслась в обе стороны — на счастье, она была не очень разрушительна. Жигу отшвырнуло назад, в оркестровую яму, первым рядам зрителей растрепало прически.

— Такое вот взрывное выступление, — вяло пошутил бледный конферансье, выглядывая из-за кулис. — Огненное, можно сказать. Ну, а сейчас, раз все обошлось, я передаю слово жюри.

Жига выкарабкался из оркестра, предстал перед судьями, покаянно опустив глаза. Тем не менее, зрители приветствовали его появление громкими аплодисментами и одобрительными выкриками.

— Звезда в жопе, — снова произнес взлохмаченный Серджио Анимале, и на этот раз никто не стал ему возражать. — Девять баллов. Один бал снимаю за мою прическу.

— Это не танец, — воскликнул Анри Мерсье. — Это нечто иное, целая жизнь! Какая пластика, какой напор! Юноша, верьте мне: у вас большое будущее! И это пламя, пламя! Ведь это же вы — то пламя! Десять баллов, и гори моя прическа синим пламенем!

— Вам хорошо, вы лысый, — пожал плечами Анимале.

— То либо нибудь, — подхватила взволнованная Ванда Брукс, пухлая физиономия которой была покрыта ровным слоем сажи. — Если катарсис потому что трещина пиона. Смерть возвышенности не ноль пролонгации. Девять баллов и штормит.

— Что ж, — заключил конферансье, — Лишь досадное происшествие помешало Зажигалке получить высшие оценки. Но кажется, мы присутствуем при рождении новой звезды.

Жига поклонился, яростно тряхнув рыжей гривой, чем вызвал новый шквал аплодисментов и выкриков.

— А я вызываю на сцену последнего участника, — возвестил ведущий. — Встречайте: Одинокий волк.

— There is a house in New Orleans

They call the Rising Sun, — протяжно завыл под гитару невидимый певец.

Из-за кулис медленно вышел Джо в кожаных штанах и кожаной куртке, надетой на голое тело. Голову его украшала большая широкополая шляпа. Убийца пытался шагать плавно, но движения его были скованными, он не попадал в ритм и слегка спотыкался.

— Бухой, что ли? — поморщилась Дарк.

— Похоже, — протянул Патрон. — Принял на грудь для смелости. Но это уже неважно. Скорее всего, и Люмик, и Жига пройдут отбор. Это больше, чем можно было надеяться. От Джо требуется только одно: не сорвать номер, не навлечь подозрений.

— Не знаю, Патрон, — монахиня покачала головой. — Не уверена, что он сможет.

Зрители смотрели на потуги Джо без особого интереса, но неожиданно к нему прониклась симпатией Ванда Брукс. То ли дело было мускулатуре и повышенной волосатости убийцы, то ли он вызвал жалость своей неловкостью — но поэтесса, стиснув ладони, с волнением следила за каждым движением конкурсанта.

— Что он хоть изображает? — осведомился Дворф.

— Брутальность, — поморщился Патрон. — Типа, одинокий волк, боец, все такое.

— Сам себя, значит, — крякнул гном. — Но как-то неубедительно получается. Смотрю, у него обе ноги левые.

— My mother was a tailor

She sewed my new blue jeans, — тоскливо заливался певец.

Джо попытался красиво подбочениться, но споткнулся и чуть не упал.

— Спать много тыква! — с искренней обидой выкрикнула на весь зал поэтесса.

— Тыква? — оживился Джо.

— Бля-а-а, — Патрон схватился за голову.

Мгновенно преобразившись, убийца выхватил висевшие в кобурах у бедер револьверы.

— Как спелые тыквы! — он выстрелил в потолок.

К ногам Джо обрушилась огромная хрустальная люстра, словно конфетти, посыпались кусочки гипса с красивой лепнины. Зрители не поняли, решили, что так и было задумано: раздались неистовые аплодисменты.

— Oh mother, tell your children

Not to do what I have done, — как ни в чем не бывало, продолжал певец.